За дверью показались широкие коридоры, ведущие направо и налево. Мы пошли на звук голосов и вскоре оказались в комнате. Комната. Ну уж, нет. Специалист по интерьеру назвал бы такое помещение пространством. Слава Богу, никто из современных дизайнеров давненько не приближался к данному поселению. Мои познания в области архитектуры ограничиваются римскими дворцами и храмами да укреплениями времен Пунических войн. Порой мне хочется завести подругу, которая рассказывала бы о колоннах, склепах со сводами и тех особых окнах, которые так любили норманны. Возможно, повествуя об этом, она также добавит что-нибудь про облака и звезды.

Я, конечно, полный профан в вопросах архитектуры, однако дом показался мне очень старым, гораздо древнее построек викторианской эпохи. Особняк напоминал церковь: темные высокие потолки, повсюду балки, соединяющиеся и расходящиеся по своим особым законам. В одном из углов огромный камин, в который вмонтирован вертел, а вокруг — готический орнамент. Я не понял, что там изображено.

В центре зала стоял самый большой стол из всех, какие мне приходилось видеть в жизни. За ним сидели трое. Освещение оставляло желать лучшего. Полдюжины маломощных лампочек на стенах давали весьма слабый свет. Я даже не сразу понял, присутствует ли за столом Доминик. Однако чуть позже его характерный крик прояснил все мои сомнения:

— Бланди, чертов бегемот! Разве можно так долго добираться на кутеж к другу?

Доминик поднялся навстречу. Грязно-белый пес тявкал и рычал у наших ног. Мне захотелось хорошенько пнуть его.

— Поздние фрукты — самые сладкие, — проговорил Родди кислым голосом. — В любом случае сейчас семь часов, а ты назначил встречу на шесть. Так что, по-моему, я неплохо справился с заданием. Привет, Монти, — добавил он, нервно поглядывая вниз. — Хорошая собачка.

Постепенно собрались и остальные члены компании. Бокалы выглядели так, будто наполняли их уже не в первый раз. Нас хлопали по плечам и пожимали руки. Я не сомневался, что они рады видеть нас. Тем не менее мне показалось, что до нашего прибытия произошло выяснение отношений. Вероятно, дело касалось плохой явки приглашенных гостей. Вполне возможно. Хотя не исключено, что старые друзья, которые давно не виделись, просто испытывали некоторую неловкость в самом начале вечеринки.

Доминик представил меня сначала Ангусу Нэшу: высокому, темноволосому, с длинным носом, похожим на клюв, и слегка раздвоенным подбородком. Он вышел вперед, гордо откинув назад голову, и крепко пожал мне руку, что должно было демонстрировать одновременно радушие и чувство превосходства. Однако у типа вроде Ангуса такое рукопожатие означало всего лишь скрытое отчаяние. Возможно, я ошибался — в конце концов, этот субъект являлся экспертом в двух областях, которые я презирал: армия и Сити.

— Дом сказал мне, что вы служите в гражданском ведомстве. Где же? Министерство иностранных дел или министерство финансов?

— Я работаю в налоговой компании.

— Ничего страшного.

Вслед за этой фразой раздался легкий смех. Ангус явно давал понять, что принял мои слова за не слишком удачную попытку сострить.

— Ты немного осунулся, Ангус, — обратился к нему Бланден.

Действительно, в облике Нэша ощущалось что-то нездоровое, несмотря на нарочитую бодрость и уверенность в себе. Напряженное лицо, под глазами темные круги.

— Да ничего особенного. Выпью пару бутылок красного и приду в норму, — отвечал он.

Следующим представился Майк Тойнби.

— Слава Богу, среди нас появился еще один гражданский, — сказал он мне почти на ухо, но не пытаясь скрывать свои слова от других. — Эти парни давно надоели мне своими старыми школьными историями. Ясно, что кормили ребят плохо, в общежитии было холодно, и их гоняли босиком по пересеченной местности до потери пульса.

— Вы не однокашник Доминика?

— Упаси Боже. Я приятель Дома по работе.

— Сослуживцы! — с насмешкой в голосе произнес Дом, склоняясь над его плечом. — Майк — один из старших партнеров фирмы. Он может многое рассказать о торговом праве.

— Только согласно нашим стандартным почасовым ставкам, — сказал Тойнби.

— Не хочу вас разочаровывать, но меня не очень интересует торговое право.

Я сразу же как-то проникся симпатией к Тойнби. Он показался мне нормальным и честным человеком. Эти качества в какой-то степени компенсировали фальшивый блеск богатства и успеха, за что мне порой хочется врезать кирпичом по голове некоторым закормленным жирным котам. Светло-каштановые волосы Тойнби изрядно поредели. Он выглядел как-то помято, вроде папаши, который рассказывает на ночь сказки своим детишкам.

— Вы проведете здесь весь уик-энд? — спросил он меня.

— Думаю, да. А вы?

— Боюсь, что не смогу остаться до конца выходных. Мне придется отбыть завтра в течение дня. Как только жена узнала, что я уезжаю, тут же заготовила ужасный семейный скандал на воскресенье. Я отдал бы все на свете, чтобы подебоширить до понедельника. Да, отдам все, но не предоставлю возможность теще кататься на мне верхом до конца ее дней, хотя старухе уже недолго осталось.

— А теперь, — говорил Дом, подходя к нам, — Гай Андерсон, повсеместно известный как Габби.