Еще не отойдя от работы над «Этюдами…», Фрейд оказывается буквально одержим новой грандиозной идеей: создать в духе позитивистов вроде фон Брюкке и Гельмгольца «подлинно научную психологию», которая свяжет ясными и четкими законами мотивы и поведение человека с работой клеток его мозга. 25 мая 1893 года, будучи уже весь во власти этой идеи, Фрейд пишет Флиссу: «Фактически удовлетворительная общая концепция психоневротических расстройств невозможна, если не связать их с четкими посылками относительно нормальных психических процессов. Последние недели я посвящаю этой работе каждую свободную минуту. С одиннадцати до двух ночи я провожу время в фантазиях, постоянно истолковывая свои мысли, следуя смутным проблескам озарения и останавливаясь, лишь когда оказываюсь в очередном тупике».

Окончательно новая теория выстроилась у Фрейда к осени, и он с присущим ему пафосом, искренне считая, что речь идет об историческом моменте, пишет 25 октября Флиссу: «На прошлой неделе, работая ночью и дойдя до состояния, близкого к легкому помешательству, в котором мой мозг функционирует лучше всего, я вдруг почувствовал, что преграды раздвинулись, завесы упали, и ясно различил все детали неврозов и понял состояние сознания. Всё встало на свои места, все шестеренки пришли в зацепление, и показалось, что передо мною как будто машина, которая четко и самостоятельно функционировала. Три системы нейронов, „свободное“ и „связанное“ состояния, первичные и вторичные процессы, основная тенденция нервной системы к достижению компромиссов, два биологических закона — внимания и защиты, понятия о качестве, реальности, мысли, торможение, вызванное сексуальными причинами, и, наконец, факторы, от которых зависит вся сознательная и бессознательная жизнь, — всё это пришло к своей взаимосвязи и еще продолжает обретать связность. Естественно, я вне себя от радости!»

Понятно, что это письмо написано не для Флисса, а для истории. Фрейд явно чувствует себя в нем Ньютоном, Коперником, Менделеевым и Дарвином вместе взятыми. Надо заметить, что и сегодня построенная Фрейдом теория выглядит весьма интересно. Фрейд предлагал выделить три группы нейронов: нейроны восприятия, нейроны памяти и нейроны сознания. Внутри нейронной системы выделяется группа нейронов, взаимодействие между которыми образует человеческое «Я». Эффект удовольствия, желания, сновидения — всё это объяснялось Фрейдом как процесс различного взаимодействия между нейронами, переходом их в возбужденное состояние, высвобождением энергии при переходе от возбуждения к состоянию покоя и т. д.

В этой теории были интересные идеи, но ей не хватало главного — проверки практикой, доказательной базы, а без этого она не могла считаться научной. Фрейд вновь близко подошел к фундаментальным открытиям, но так и не довел начатое до конца и ничего не сумел доказать. В результате его работа «Набросок научной психологии», датируемая обычно 1895 годом, имеет сегодня чисто историческое значение. Примерно четверть века спустя Фрейд вернется к этим идеям, но, разумеется, в значительно измененном виде.

Оценивая значение этой работы Фрейда, Роже Дадун справедливо замечает, что «…в „Наброске научной психологии“ удаляющийся поезд с названием „Биология“ и приближающийся поезд „Психология“ встретились на большой скорости, их контуры на мгновение слились, и само положение Фрейда представляется несколько неопределенным и запутанным…».

Макс Шур выражает сходную точку зрения: по его мнению, Фрейд в тот период «еще колебался между намерением сформулировать свои гипотезы в рамках нейрофизиологии и крепнущим пониманием, что ему надлежит развивать свои идеи исключительно в рамках психологии».

Между тем, если бы Фрейд и в самом деле сумел совершить прорыв в области «научной психологии», это и в самом деле стало бы подлинной революцией в науке, чем-то вроде «теории общего поля», которой, как известно, бредил Эйнштейн. Оставленный Фрейдом пробел не заполнен до сих пор, и именно с ним связаны многие претензии критиков психоанализа как «лженауки». «Сущность отношения между психическими и биологическими сторонами бессознательного осталась одним из белых пятен в теории психоанализа. Эта теория основана на гипотезе принципиального единства человеческой личности, которая мыслится как нерасторжимое психофизиологическое целое. На этом положении мы строим наши попытки объяснить, каким образом фантазмы — неосознаваемые представления — могут воздействовать на наиболее элементарные физиологические функции. Некоторые из важнейших понятий психоанализа — либидо, аффект, влечение — являются, впрочем, пограничными и располагаются на стыке этих областей. Однако деление на области остается нечетким, поскольку сами эти понятия сохраняют умозрительный характер и не получили строго научного обоснования. Одним из следствий такого положения является то, что механизм психотерапевтического воздействия в значительной степени еще недоступен нашему пониманию, и пробел этот становится всё более очевидным. Так, мы наблюдаем сегодня появление множества психотерапевтических методов, которые сулят положительные результаты, не давая для них — и не без причины — строгих теоретических обоснований» [99] , — справедливо замечает Леон Шерток.

1895–1896 годы стали переломным периодом в жизни Фрейда.

В марте 1895 года он отказывается от сексуального воздержания в отношениях с Мартой, и та снова беременеет. Новая беременность жены несколько тяготит Фрейда, надеявшегося избежать ее с помощью расчетов Флисса, но в целом возвращение к полноценной сексуальной жизни резко улучшает его настроение, избавляет от всех недугов и наполняет новыми творческими планами. В приподнятом настроении он пишет Флиссу, что снова стал «человеком с человеческими чувствами». Кроме того, в этот же период он прекращает многократные попытки бросить курить, снова начинает выкуривать по 20 сигар в день, что также возвращает ему душевное равновесие.

В этот же период кончает жизнь самоубийством Эрнст Флейшль и тяжело заболевает отец Фрейда, что заставляет его задуматься о характере своих взаимоотношений и своем подлинном отношении к самым близким и дорогим ему людям.

Наконец, именно в этот период Фрейд оказывается на пороге тех самых открытий, которые в итоге и в самом деле обеспечат ему бессмертие.

Принято считать, что нам точно известно, когда Фрейд впервые задумался над тайным смыслом человеческих снов и начал свою книгу «Толкование сновидений».