Но вот пистолет мне не давался. Я уж и в тир лишний раз сходить напрашивался, и руку с утюгом по утрам прямо держал – без толку. Из пистолета Марголина пробовал стрелять, из «макарова», «ТТ», и даже со «стечкиным» однажды познакомился – но результат был один: в лучшем случае «удовлетворительно». Это потом отдельные знатоки и теоретики (Димка в их числе) объяснили мне, что нормативы сами по себе ценности не имеют и что стрельбу по неподвижным мишеням, которая, вообще-то, считается учебным упражнением, надо сочетать с упражнениями боевыми. Димка, который настоящее оружие и в руках-то, кажется, никогда не держал, пренебрежительно высмеивал пистолеты, с которыми мне доводилось иметь дело. Нахваливал какие-то «беретту», «глок» и немецкий «USP», знакомый мне по игре «контр-страйк».

Вот уж не думал, что однажды его увижу, да еще так близко.

– Брось камень, – сказал мне человек, вылезший из немецкой машины и направивший ствол немецкого пистолета мне в переносицу…

Думаю, понятно, почему я сразу же прозвал этого человека немцем. У него и во внешности было что-то арийское. И держался он словно какой-нибудь фашист из фильма про разведчика Штирлица – с холодным высокомерным достоинством.

Я разжал пальцы. Я видел, как из-за машины медленно поднимается Димка, и думал, что неминуемо получу пулю, если приятель мой решится пальнуть из своей тупорылой «Осы» в сторону вооруженного человека.

– Травмат на землю, – громко сказал «немец», не поворачиваясь и лишь немного качнув стволом в сторону Димки. Это был удобный момент для броска. Но я остался стоять на месте. Нарываться, наверное, не стоило – в черном «БМВ» могли быть еще люди.

– Сейчас я буду спрашивать, а вы отвечайте, – сказал «немец». – Хитрить не нужно… Кроме вас пятерых здесь кто-нибудь есть?

– Нет, – ответил я.

– А девчонка на дороге? Она шла от вас?

– Да.

– В вашей компании был кто-нибудь еще?

– Нет.

– Откуда едете?

– Из города.

– Куда?

– Никуда. Уехали от опасности. Остановились отдохнуть.

– Ваши имена?

Я, демонстративно покашляв и отсморкавшись, перечислил всех, на каждого показал пальцем.

«Немец», кажется, чуть расслабился и велел нам сойтись, не делая резких движений и прочих глупостей. Мы, переглядываясь, послушно встали на указанное место. Девчонки неуверенно подняли руки, хотя команды такой не было. Подержали немного и, устав, опустили. «Немец» тем временем, не выпуская нас из вида, осматривал наши автомобили. Спросил между делом, по мятой крыше «Мазды» похлопав:

– Машины обе на ходу?

– Да, – ответил я.

Он явно заметил какие-то следы на металле: кровь, ошметки, клочья волос. Поинтересовался:

– Убивали кого-нибудь?

– Да.

– Людей, – уточнил свой вопрос «немец».

Возникла небольшая заминка. И опять ответил я:

– Людей – нет. Только нелюдей.

Он хмыкнул, покивал понимающе. Опустил пистолет и, кажется, поставил его на предохранитель.

– Извините, если напугал.

– Нет, что вы, не стоит извинений, – буркнул Димка.

Бледный, на себя не похожий Минтай зашелся кашлем. Катя поддерживала его за руку.

– Болеете? – как бы между прочим спросил «немец».

– Не все, – быстро среагировал Димка.

– Отлежаться бы вам.

– Издеваешься?

Опять «немец» хмыкнул, опять покивал. Представился:

– Меня, кстати, Ромой зовут.

Если бы он назвался Фрицем или Гансом – я бы принял это как должное.

– Чем занимаешься, Рома? – с едва заметной издевкой в голосе поинтересовался Димка и, не спросив разрешения, сел на землю.

– Убегаю, – просто ответил тот, не обращая внимания на Димкину вольность. Кажется, теперь мы все могли расслабиться. Хотя за камень или «Осу» хвататься, наверное, не стоило.

– Ты нам расскажешь, что вообще происходит?

– А вы разве не видите?

– Это кино мы смотрим не с самого начала.

– Знать бы, где у этого кина начало, – хмыкнул «немец» Рома. И только он хотел что-то еще добавить, как в его машине кто-то закричал долго и жутко. Здоровенный «БМВ» закачался, мы услышали глухие шлепки, а через пару секунд дверь переднего пассажира распахнулась и на дорогу вывалился не перестающий кричать человек.

Женщина в мешковатой мужской одежде.

Девушка.

Таня.

– Черт, – с досадой проговорил наш новый знакомый. – Увидела все же.

Он глянул на меня и Димку, то ли испугавшись чего-то, то ли ожидая от нас каких-то неприятностей. И я заметил, как он сдвинул флажок предохранителя.

Растрепанная Таня, цепляясь за машину, поднялась на ноги и пошла к нам. Глаза у нее были совершенно безумные. Она размахивала руками и хрипела:

– Там… Там… Тела… Трупы…

Я посмотрел на Рому, вцепившегося в свой немецкий пистолет, подумал, что к черту такую жизнь, и решительно зашагал девушке навстречу. Но я не к ней направлялся – я прошел мимо нее и заглянул в машину. Увидел на заднем сиденье то, что так испугало Таню. Старик, женщина, ребенок – они были привязаны друг к другу и пристегнуты ремнями безопасности. В тусклом свете их можно было принять за людей. Только это были уже не люди. И во лбу каждого чернело небольшое аккуратное отверстие.