– Вздремнуть, что ли, минуток девяносто… Подежурите, полковник?

Николаев перелистывал найденный в рубке журнал.

– Вздремните, капитан, а потом, может, и я немного покемарю.

Барков устроился прямо на полу рубки, подложив под голову свернутую куртку, и моментально уснул, как человек, привыкший использовать любую минуту для полезных для тела дел. Сон же он полагал одним из полезнейших изобретений человечества, – после колеса, пива и автомата «Калашникова», разумеется.

Спать, однако, довелось недолго. Минут через двадцать полковник Николаев негромко произнес:

– Подъем! У нас гости…

Барков моментально открыл глаза, вынул из-под свернутой куртки пистолет, передернул затвор и только после этого спросил:

– В чем дело?

– Гости у нас, – повторил Николаев и показал в сторону правого борта.

На приличной скорости к сухогрузу приближался катер. На носу стоял человек в пятнистой полевой форме и что-то кричал в мегафон.

– Чего он там орет? – поинтересовался Барков.

– А черт его знает, – спокойно ответил Николаев и включил громкую корабельную связь. – Правый борт, боевая тревога! Левый борт, готовность номер один!

– Не моряк это, – отметил кап-три.

– И по форме видно, – согласился Николаев, – не моряк, такую в любом магазине купить можно.

– Форма – бог с ней, надел мужик что было под рукой, а вот то, что в мегафон на такой скорости кричит, это козырь не в его колоде. Моряк так никогда не сделает, ветер слова сносит, вспотеет только кричавши, и все…

Барков потянулся к рации, взял микрофон.

– Лейтенант, слышишь меня?

– Слушаю, брат.

– Катер видишь? Свяжись с ним, узнай, чего надо. Вертолет прогудел над сухогрузом, заложил элегантный вираж и завис «в позе атаки».

– Не отвечает катерок-то, а на бортах «Coast Guard» написано. Чудно!

– Лейтенант, не суйся, мы сами разберемся.

– Хорошо, брат, я рядышком буду, поглазею.

Катер развернулся так, что стала видна кривая, от руки нанесенная надпись «Coast Guard» с потекшими буквами, на палубу высыпали пятнистые люди с автоматами в руках, залегли вдоль борта и открыли беспорядочный, но интенсивный огонь.

– Краску мне всю попортят, – буркнул Николаев и сказал громкой связью: – Правый борт, цель видите, огонь!

Несколько минут длилась беспорядочная перестрелка. Пули бестолково бились о металл коруса и рубки, одна, шальная, разбила стекло двери и угодила в самый центр висящей на стене инструкции. Потом катер снялся с места, описал крутую дугу и зашел слева. Николаев вздохнул и снова взялся за громкую связь.

– Левый борт, к бою!

Повторилась та же история: много и бестолково стреляли с катера, реже и точнее – бойцы Баркова, но результат все равно был никакой. Снова над сухогрузом прогудел вертолет, завис теперь по левому борту.

– Сейчас я их шугану, – сказал лейтенант Голдинг.

Левая дверца вертолета открылась, и на палубу катерка посыпались гранаты.

– Берегись, лейтенант! – крикнул в микрофон Барков.

На палубе катера появился человек с трубой «Стингера» на плече и, не целясь, выстрелил в сторону вертолета.

– Лево на борт! – скомандовал сам себе Николаев и, как пианист, пробежался по кнопкам пульта.

– А ни хрена у него не получится, – злорадно сказал Барков.

– Ты о ком? – поинтересовался Николаев.

Ему сейчас было не до воздушных баталий, катер, уходя от столкновения с сухогрузом, шел параллельным курсом, и полковник хотел максимально к нему прижаться. Так и огонь вести удобнее и даже десантироваться можно.

– Я – о «Стингере», – объяснил Барков. – На них система опознания стоит, «свой – чужой» и вертолет для них – «свой», «Стингером» его не сбить…

На корме катера снова появился человек со «Стингером», вертолет снова развернулся и пошел в атаку на катер. Абсолютно грамотно, по всем своим вертолетным правилам, лейтенант Голдинг атаковал движущееся надводное средство, но пулеметные гнезда вертолета были пусты и вместо ракет «воздух – земля» на пилонах торчали нелепые пустые захваты.

– Лейтенант, уходи! – закричал в микрофон Барков.

– Ничего, капитан, попугаю маленько и уйду…

Ракета скользнула к вертолету и, равнодушно миновав его, разорвалась далеко в море. Но мотор вертолета вдруг замолк, и воздушная машина, накренившись, начала падать. Николаев краем глаза увидел это и крикнул в микрофон:

– Левый борт, десант!

Ему все-таки удалось прижаться вплотную к катеру, массой сухогруза погасить его скорость, и теперь на головы катерников посыпались бойцы легендарной бригады морской пехоты «Белый медведь».