Шрифт:
Лик президента сменила знакомая заставка – развевающийся российский флаг и на его фоне двуглавый орел.
За кадром звучал гимн, только не «Боже, Царя храни», а «Союз нерушимый»…
Мы с Киреевым переглянулись. Не знаю, что он смог прочитать на моем лице, а на его была написана оторопь.
Не успели мы глубокомысленно перекурить полученную информацию, как началась прямая трансляция с Московского вокзала.
Вдоль перрона выстроились ряды сторонников господина Жирафского. Несмотря на жару, они были одеты в полувоенные френчи и кепки, хорошо знакомые по портретам лидера Национально-либеральной партии России. Лица сторонников сияли неподдельной радостью. В их дома наконец-то пришло счастье.
Дебелая девица в кокошнике и мини-юбке вручила Жирафскому каравай хлеба и солонку. Он с удовольствием поцеловал девицу и что-то шепнул ей на ухо. Красна девица стала еще более красной, кивнула и сделала книксен.
Подошла леди губернатор, тоже расцеловалась с полномочным представителем. Ее лицо сияло счастьем, его лица видно не было.
После ритуальных поцелуев Вольдемар Вольфрамович взошел на трибуну, почему-то обтянутую кумачом и украшенную свежесрубленным еловым лапником, словно свежая могила.
– Господа петербуржцы! Наконец-то наш президент принял единственно верное в данной ситуации решение – назначил своим представителем меня.
Ряды сторонников Жирафского смешались и дружно ринулись к трибуне, пытаясь на ходу рукоплескать. Немногочисленные петербуржцы, с помощью участковых вытащенные из соседних домов, испуганно жались друг к другу.
– Я давно говорил, пора прекратить этот бардак! Власть коррумпирована! Менты продажны! Сколько можно терпеть! Я говорил – дайте мне власть, дайте мне силу! Они не давали, боялись. Теперь поняли – только Жирафский может исправить ситуацию. На президента давили, ему не давали подписать мое назначение, но президент мужественный человек, настоящий офицер. Я тоже офицер, как и президент, только я – полковник, а он – подполковник. Видно, кто как служил Родине. Питерцы, я знаю, что вам надо. Нужно вернуть городу историческое название, я уже подготовил проект указа, теперь город будет называться Петербург-Ленинград. Одно это остановит террористов… Что вы сказали? Да, у меня отец патологоанатом, а мать ортопед, но это не помешает мне…
Киреев выключил звук и посмотрел на меня. Я кивнул – о чем кричит господин Жирафский, было понятно и без звука. Мы молча покурили.
– Чего делать будем? спросил меня Киреев.
– Анекдот есть такой, Всеволод Иванович. Встречаются две утки. Одна говорит – кря! Вторая – о черт, ты меня опередила, я тоже самое хотела сказать…
– Понятно, – сказал Киреев. – И все-таки, ты что собираешься делать?
– Сейчас или вообще?
– Сейчас.
– Хочу с мужиками встретиться, о жизни поболтать, может, покачаться вместе с ними. Надо притираться как-то, потом времени не будет.
– Ясно. Сергачев нужен, он голова, стратег, без него никуда.
– Нужен, – согласился я и взялся за пульт.
– … и выслать всех черных из города! – кричал в микрофон Жирафский. – Негров я не имею в виду. А чтобы улучшить демографическую ситуацию в городе, ввести, сроком на пять лет, многоженство. Для малообеспеченных три жены, для среднего класса пять и более. Олигархов к стенке! Казнокрадов на каторгу!
Я выключил телевизор.
В особняке «Ворона» проходило очередное совещание.
– Собственно, сегодня у нас одна тема для обсуждения: сообщение господина В. И я кратенько расскажу о вчерашних событиях. Как вы знаете, теракт прошел успешно, резонанс сверх ожиданий. Назначение Жирафского состоялось с нашей подачи…
– И все-таки я ему не верю. Шут какой-то.
– Не скажите! Я с ним работаю, дай бог памяти, с тысяча девятьсот семьдесят восьмого года, он и партию на наши деньги создавал, я имею в виду не «Ворона», а то ведомство, на которое Жирафский тогда работал, – а вся эта мишура, не обращайте внимания, для публики…
– Бог с ним, с Жирафским. Скажите, а что это за покушение было на нашего Голову? Вы его берегите, он нам нужен, вся работа впереди.
– История с покушением пока не ясна, работаем. Признаться, для меня это полная неожиданность.
– Господа, господа, у нас одна тема для обсуждения, а мы к ней еще не обращались.
– У вас сегодня опять гольф?
– Не угадали – бридж.
– Не знал, что вы играете в бридж.
– Что поделаешь, приехали два полковника из Моссада, нужно составить им компанию.
– Господин В., прошу ваше сообщение.
– С вашего позволения, я начну издалека. В середине семидесятых годов наша контора разрабатывала одного диссидента, ученого, не помню уже, то ли геолога, то ли нефтехимика, не суть важно. Кириллов была фамилия этого ученого, он умер потом в спецлечебнице. Среди обычной диссидентской болтовни мое внимание тогда привлекла одна фраза «Вы колосс на глиняных ногах». Фраза-то обычная, что-то подобное говорил каждый из них, а вот сказана она была необычно, спокойным таким, уверенным голосом ученого. Я спросил у Кириллова, что он имеет в виду, и он рассказал, что в результате сделанного им открытия обнаружилось, – колоссальные запасы нефти в Сибири и на севере России – это миф. Те гигантские полости в Земле, не помню, как они называются, кажется каверны, которые геологи приняли за грандиозные месторождения нефти, на самом деле заполнены водой.