Раскрыв толстую папку из натуральной кожи, Лиза, подняв бровь, стала изучать меню, а Кирилл Сергеевич следил за ее плавными движениями и восхищался.

Любовное… Конечно же, не любовное, а просто сексуальное приключение маячило у него перед глазами, и Кирилл Сергеевич уже представлял себе, как именно он будет использовать эту красивую, да что там красивую! — прекрасную девушку.

О любви он и не думал, да и не знал функционер тайной организации «Воля народа» Кирилл Сергеевич Таратайкин, что такое любовь. Ему было известно только, что женщиной можно владеть, и что при определенных условиях, таких как богатство и власть, овладеть можно практически любой женщиной.

Богатство у него было, власть, хоть и тайная, — тоже, так что Лиза представлялась ему просто очередной киской, хотя, положа руку на сердце, Кирилл Сергеевич готов был признать, что таких девушек у него еще не было.

И, возможно, ему придется продемонстрировать больше власти и потратить больше денег, чем обычно, но овчинка, судя по всему, стоила выделки. То есть — Лиза даже при беглом осмотре стоила того, чтобы не скупясь потратиться на нее.

А если она и на самом деле окажется такой, как представлял себе Кирилл Сергеевич, то можно будет приблизить ее к себе и сделать, например, секретаршей.

Очень удобно, кстати…

Все эти рассуждения промелькнули в голове Таратайкина за несколько секунд, и, подумав, что дело решенное, Кирилл Сергеевич удовлетворенно потер руки и хозяйским тоном осведомился:

— Ну-с, что будем заказывать?

— Вы — что хотите, — с любезной улыбкой ответила Лиза, — а я еще не решила. Можете пока налить мне минеральной воды.

Кирилла Сергеевича слегка покоробила такая демонстрация независимости, но его рука помимо воли взяла бутылку и стала наливать «Ессентуки» в высокий бокал.

— Кстати, я не люблю «Ессентуки», — заметила Лиза, — скажите, чтобы принесли «Боржоми».

Рука Кирилла Сергеевича дрогнула, и минералка, шипя, пролилась на скатерть.

— Э-э-э… «Боржоми»? — удивился Кирилл Сергеевич. — А «Ессентуки» что? Не годятся?

Лиза скользнула равнодушным взглядом по бутылке с «Ессентуками» и, повернув голову, позвала мелодичным голосом:

— Официант!

Кирилл Сергеевич торопливо поставил бутылку на стол и сказал:

— Не беспокойтесь, я все устрою!

Лиза отчужденно посмотрела на него, словно на водителя троллейбуса, затем улыбнулась, отчего снова превратилась в приятную и готовую к светской беседе даму, и сказала:

— Раз уж вы пригласили меня за свой стол, то потрудитесь выполнять каждое мое желание. Каждое, понимаете?

Она многозначительно взглянула на Кирилла Сергеевича, и у него сладко заныло под ложечкой. Она сказала — каждое…

— Я люблю, когда за мной ухаживают, а это значит — повинуются.

Кирилл Сергеевич почувствовал, как на его лбу неожиданно выступил пот.

Эта женщина в первые же минуты их знакомства оказалась совсем не такой, какой он себе представил.

Кирилл Сергеевич уже успел разглядеть и гладкость ее кожи, и упругость груди, скрытой под тонким шелком платья, и ее тонкие изящные запястья, пальцы с удлиненными овальными ногтями…

Как видно, чтобы овладеть этой женщиной, ему придется изрядно потрудиться, но уж и результат обещает быть из ряда вон выходящим. А чтобы в решительный момент не ударить в грязь лицом, Кирилл Сергеевич всегда имел стеклянную трубочку с маленькими розовыми таблетками. Он презирал всякую разрекламированную дешевую дрянь вроде «Виагры» и предпочитал использовать разработанное в кремлевских лабораториях средство с откровенным названием «Стояк».

Но сейчас и без всякого «Стояка» он уже чувствовал, что способен на великие постельные подвиги. И немалую роль в таком воодушевлении сыграл факт, что девушка — кстати, а как ее зовут? — неожиданно оказалась с норовом.

— Бутылку «Боржоми», — отрывисто приказал Кирилл Сергеевич подошедшему на зов Лизы официанту, и тот, вежливо кивнув, удалился.

Кирилл Сергеевич повернулся к Лизе и, чувствуя давно забытый душевный подъем, изобразил обольстительную улыбку:

— Позвольте представиться, меня зовут Кирилл Сергеевич.

Он коротко склонил голову, а Лиза, улыбнувшись, ответила:

— Меня зовут Елизаветой.

— Стало быть — Лизой? — Кирилл Сергеевич вопросительно взглянул на Лизу.

— Нет, — Лиза посмотрела ему прямо в глаза, — именно Елизаветой. Лизой меня называют только близко знакомые люди.

— Ну так давайте станем близко знакомыми, — ответил Кирилл Сергеевич.

И тут же понял, что машинально выдал дежурную фразу, которая прозвучала совершенно неуместно, как рев ишака на скрипичном концерте. Эта фраза была еще и кодовой, потому что любая женщина сразу понимала, о чем идет речь, и, учитывая очевидное богатство и положение Кирилла Сергеевича, немедленно отвечала согласием.