— Давай подойдем поближе, интересно, что дальше будет.

— Как хочешь, — Лиза пожала плечами, — только ничего интересного ты там не увидишь.

В это время процессия приблизилась к могиле, и тяжелый гроб поставили на специальные козлы. Толпа придвинулась вплотную к гробу, и одетый в сверкавшую золотым шитьем рясу священник начал читать молитву.

Прислушавшись, Роман взглянул на Лизу и сказал:

— Ладно, идем отсюда. Я удовлетворен. А слушать то, что бормочет этот разодетый попугай, у меня нет ни малейшего желания.

— Не любишь ты их, — язвительно произнесла Лиза.

— Не люблю, — со вздохом согласился Роман, — ни попов, ни раввинов, ни этих, которые по исламу — никого не люблю. Такова природа моего естества. Пошли.

Роман поправил очки, которые постоянно норовили сползти на кончик носа, и, бережно поддерживая Лизу под локоть, направился к выходу.

Однако, не успели они пройти и десяти шагов, как Роман резко остановился и прошептал:

— Вот он! Я его узнал!

— Кто? — тоже шепотом спросила Лиза.

— Вот тот, стоит у памятника с ангелом. По телефону разговаривает.

— Вижу, — кивнула Лиза, — давай подойдем поближе.

Сделав траурные лица, Роман и Лиза медленно приблизились к респектабельному господину в черном костюме, с озабоченным лицом говорящему в трубку, и остановились в двух шагах от него.

Лиза низко опустила голову, сделав вид, что ее гнетет неутешное горе, а Роман, склонившись к ней, притворился, что пытается успокоить поклонницу знаменитого певца.

— Да все уже, — говорил заинтересовавший Романа человек, — сейчас закапывать будут. Туда ему и дорога. Да. Да. Конечно. И всех этих поганых зеков следом. Но не сразу.

Он засмеялся, услышав ответ собеседника.

— Да, я тоже так думаю. Гитлер действовал слишком грубо. Но время-то идет, люди умнеют, я имею в виду нас, конечно же. Хорошо. Я сейчас заеду в какую-нибудь харчевню пообедать, а потом отзвонюсь. Всего доброго, товарищ генерал.

Засунув трубку в карман, господин бдительно огляделся и быстро пошел к выходу кладбища. Роман схватил Лизу за руку и направился следом.

— Кто это? — спросила Лиза, спеша за широко шагавшим Романом.

— Это… Это очень плохой человек. И это именно они — а их там целая компания — взорвали мою машину. Я тебе потом расскажу, что это за люди. Но сейчас поверь на слово — они очень опасны. Очень. И я попрошу тебя сделать одну вещь…

— Убить его? — кровожадно спросила Лиза, сверля взглядом черную пиджачную спину, маячившую впереди.

— Нет, — Роман усмехнулся, — это удовольствие я приберегу для себя. А тебя хочу попросить… Ты ведь любишь шпионаж?

— Обожаю! — обрадовалась Лиза. — Ты хочешь, чтобы я пошпионила за ним?

— Совершенно верно, — кивнул Роман, — но не просто пошпионила, а…

— А соблазнила его? — перебила Лиза.

— Вот еще, — возмутился Роман, — только этого не хватало! Не перебивай меня! Тебе бы только соблазнять! Хотя… В общем — так. Он сейчас едет жрать, и это займет часа два. Я знаю эту публику, они любят поковыряться в меню, выяснить, каким сортом майонеза заправлен салат, какого года водка и все такое прочее. А потом расплачиваются копейка в копейку. Ну да ладно, не об этом речь. Ты сядешь рядом с ним и сделаешь так, чтобы он начал прыгать вокруг тебя, как блоха вокруг собаки. А я тем временем привезу одну вещь и незаметно передам ее тебе. Потом ты уйдешь и забудешь эту вещь на его столике. И все.

— И все… — разочарованно протянула Лиза, — а как же слежка, погоня, перестрелка?

— Слежка и погоня тебе? А ты загляни в тот стальной гроб, сквозь который молитвы не проходят, и увидишь, чем иногда заканчивается слежка. Ты что, до сих пор не поняла, что меня хотели натурально убить? И ведь убили, только не меня, а кого-то другого. Убили, понимаешь? Лишили жизни. Так что делай то, что я тебе говорю, и никакой самодеятельности.

— Так точно, ваше благородие, — грустно ответила Лиза, — яволь.

— Вот так, — сказал Роман, — и не надо кукситься.

Они вышли на Камчатскую и сели в арбузовскую «БМВ» одновременно с господином в черном, важно поместившем свое дородное тело в черный «Мерседес» с сильно тонированными стеклами.

«Мерседес» плавно тронулся с места, и Роман медленно поехал вслед за ним.

Доехав до Лиговки, «Мерседес» свернул направо, и Роман пробормотал:

— Интересно, где он жрать собирается?

— А я тоже проголодалась, — сказала Лиза.

Кирилл Сергеевич Таратайкин остановил машину напротив входа в ресторан «Северная амброзия», что на Садовой, и неторопливо вышел из салона. Швейцар, стоявший у тяжелой дубовой двери, отделанной самоварным золотом, сразу определил солидного клиента и, распахнув дверь, изобразил на помятом в боксерских поединках лице радость и гостеприимство.

— Добро пожаловать! — провозгласил он, открывая дверь еще шире. — Всегда рады дорогим гостям.

Эта фраза должна была направить мысли посетителя в определенное русло, после чего швейцар обычно получал купюру. Но не тут-то было. Важный господин небрежно кивнул ему и прошел в фойе ресторана, как в собственную прихожую. Видно было, что он привык везде чувствовать себя хозяином.