– Лихой, но разумный, – Каспер ухмыльнулся. – Давно таким стал? Кто это тебя вдруг перевоспитал?

Он мельком взглянул на Рину. Та смущенно отвела взгляд.

– У тебя есть другое предложение?

– У меня есть вот эта штука, – Каспер достал из кармана золотой пакаль. – А какое из этого вытекает предложение… пусть Андрей решит.

Каспер протянул Андрею золотой пакаль.

– Это Бернштейна? – спросил Лунёв.

– Ага. Отдал его мне на всякий случай. Вроде оберега, чтобы к вам удалось прорваться. Получается, сработал.

– Отлично, – Лунёв кивнул Мухе. – План почти готов, но все-таки зови Бибика и Юрьева. И доков зови. Для них тоже найдется работа…

…На обсуждение основного плана и согласование деталей ушло около получаса. К моменту, когда все было готово, почти рассвело и наблюдатели на стенах сумели разглядеть, где засел противник. Наемники особо не светились, но все равно несколько раз выдали свое присутствие на основных направлениях. То есть в наиболее широких коридорах. В частности они перекрыли удобный западный маршрут, по которому квестеры могли бы выйти прямиком к мобильному наблюдательному пункту Бернштейна.

В теории, можно было перебраться через нагромождения упругих конгломератов и выйти по северным лабиринтам. На этом направлении противник держал всего два поста. Ведь прямого выхода в северном направлении из «крепости» не было. Но перетащить через завалы хотя бы одного тяжеленного в трансформированном виде человека было нереально.

Помня, как пули лихо дырявили некоторые из полупрозрачных комков, неугомонный Муха попытался нащупать в северной стене слабые места с помощью ножа. Он их нашел, но покромсать податливые конгломераты на куски ему не удалось. Нож проходил сквозь субстанцию, и порезы тут же затягивались. Все как в случае с аномальной липкой лужей. Разница заключалась лишь в том, что вещество комков не было таким липким. Попытки засунуть в разрезы голую руку и «подцепить» надрезанный кусок тоже не увенчались успехом. Прорехи в стене остались чистой теорией. Трансформированный бурьян, которым в реальности заросли проломы в стенах брошенной фермы, оказался непреодолимым препятствием для всего, что имело габариты чуть больше, а скорость чуть меньше пули.

В общем, альтернативные варианты прорыва были рассмотрены для очистки совести. План Лунёва так и остался единственным, имевшим шансы на успех. В нем имелись рисковые моменты, но совсем без риска вырваться было нельзя, это понимали даже скептически настроенные европейцы.

Закончив разговоры, все принялись за дело. Бойцы с помощью подручного инструмента сняли капот простреленного джипа, привязали к получившемуся корытцу трос и прицепили его к исправной машине. На эти «сани» уложили пострадавших из третьей машины. Той самой, у которой тоже был прострелен радиатор и разбиты фары. Если честно, и в моторе у нее уже что-то побрякивало, но машина завелась и была готова ехать. Пусть недалеко, но марафона от нее и не требовалось. Места в этой машине заняли разведчики Юрьева и стрелок Янек. Европейцы, Рина и оба доктора приготовились по команде стартовать на машине с импровизированным прицепом.

Но сначала третья группа, из Андрея, Бибика, Мухи и Каспера, должна была бесшумно перебраться через северную стену и, разбившись попарно, двинуться в обход постов наемников, а затем на восток.

Сигналом к началу операции должны были стать выстрелы в тылу восточной группы черных квестеров…

…Сборы были недолгими, проводы тоже. Андрей дополнительно отсалютовал Юрьеву, поскольку именно от четкости его действий зависел успех операции, а Муха что-то нашептал Рине. Наверное, пообещал непременно вернуться, а по выходу из зоны устроить романтическое свидание где-нибудь в особом местечке.

Неразбериха, упадок и глобальное полувоенное положение отрицательно влияли на все стороны жизни, но она все равно продолжалась, а потому многие «особые» места, где любили встречаться парочки, по-прежнему работали. В том же Омске, как прежде, можно было посидеть в уютном кафе или ресторанчике, сходить в парк или в развлекательный комплекс. Меню в заведениях было скромнее «довоенного», а развлечения не такими шумными, но вовсе их никто не отменял. Поэтому Рина должна была поверить Мухе. Или хотя бы затаить надежду, что все так и будет.

Лично у Андрея сформировалось ощущение, что даже если операция пройдет успешно, Муха все равно не сумеет выполнить свое обещание. Лунёв буквально кожей чувствовал, что новый этап Игры не уложится в один эпизод, после которого можно будет спокойно отдохнуть. Андрей предчувствовал, что Омская зона станет лишь трамплином, но ведь это было только ощущение. И не кавалера-романтика, а его товарища-скептика.

Первые лучи восходящего солнца подсветили верхушки пирамид, курганов и стен, превратив их в сверкающие или переливающиеся, в зависимости от степени прозрачности, набалдашники. Можно было назвать их и как-нибудь более красиво, но другие эпитеты на ум не шли. Да и язык не повернулся бы назвать эти бесформенные комки и глыбы, венчающие горы и хребты из таких же неказистых конгломератов, как-то иначе. Да, некоторые из них переливались довольно красиво, а некоторые преломляли солнечные лучи и отбрасывали тысячи радужных бликов – тоже симпатичная картинка, но это не меняло ни сути, ни формы подсвеченных аномальных верхушек. Набалдашники и только.

Вся эта игра света была вроде бы невыгодной, в сумерках незаметно передвигаться было бы легче, но Андрей быстро нашел решение проблемы. Группа перебралась через стену почти вплотную к одному из самых ярких светящихся конгломератов. Он отбрасывал столько ослепительных отсветов, что смотреть на него было невозможно. Лучшей маскировочной завесы не придумать.

Очутившись по другую сторону северной стены «крепости», группа разделилась. Андрей и Муха двинулись влево, а Бибик с Каспером вправо. По данным разведки, оба притаившихся где-то с северной стороны «секрета» находились поблизости. Один контролировал широкий, параллельный стене проход через два коридора, а другой сидел на довольно высоком кургане, как раз там, где северная стена стыковалась с восточной. Уйти из поля зрения первого поста было нетрудно, а вот просочиться мимо второго, пожалуй, не получилось бы. Да и оставлять в тылу четверых бойцов противника было бы легкомысленным шагом.