– Я быстро, – пообещал док.

Быстро у него не получилось. Выслушав какое-то сообщение по телефону, он обмяк и уселся прямо на порожке кемпера. А квестер, который вызвал дока, уже махал рукой кому-то из своих товарищей по группе. И как только этот товарищ двинулся к лагерю, в одном из джипов зазвенели сразу две трубки, оставленные бойцами по причине ненадобности в зоне. А потом зазвенели и запели еще три или четыре телефона. И от этой дребедени всем почему-то стало не по себе. Особенно при взгляде на Яременко, а затем еще на двух квестеров. Им всем явно пришли плохие вести.

Увидев, как товарищи спали с лица, квестеры, которые узнали голоса своих трубок, бросились в лагерь со всех ног. Лунёв, Бибик, Муха и Кирсанов тоже насторожились, переглянулись и, не сговариваясь, направились к стоянке. Пришли они к моменту, когда все, у кого так внезапно зазвонили телефоны, уже выслушали сообщения. Кроме Яременко и двух бойцов, прибывших в начале перезвона, хмурое и даже мрачное выражение лица наблюдалось еще у двух квестеров. Трое оставшихся, наоборот, сияли, как начищенные медяки. Один даже начал приплясывать, но увидел, какие похоронные лица у прибывшей раньше пятерки, и успокоился.

– Что происходит? – строго спросил Кирсанов. – Кто звонил?

– С ЦИКом связь появилась, – пояснил квестер, который всех вызывал. – На пять минут всего… теперь опять глухо, как в танке.

– Так, ясно, – Кирилл Константинович обернулся к одному из угрюмых квестеров с мобильником в руке. – Что стряслось?

– Жена… ключицу сломала, – выдохнул квестер. – Прямо в ванной. Поскользнулась, и… вот. Как теперь с ребенком будет управляться… не знаю.

– Твоя семья в Центре живет? Тогда все нормально будет. Жену вылечат, а ребенок в детском секторе поживет, не страшно. А у тебя что стряслось?

Он обернулся к другому квестеру.

– Вообще пипец… – Боец помотал головой. – Дом сгорел. Жена в больнице, обожглась, дети у родителей. А у матери криз, давление высокое, тоже в больнице. Батя с тремя оглоедами теперь, а он тоже после инфаркта. Не знаю, как теперь справится.

– А у меня потоп, – сообщил третий квестер. – Кипятком три этажа залили. А там… блин… такие модные все, евроремонты у них, паркеты по тыще баксов за квадрат. Короче, попал я на десять семейных бюджетов как пить дать.

– Это решаемо, – пообещал Кирсанов. – Док, у тебя что?

– Я… – голос у Яременко сорвался. – Не могу… об этом… говорить.

– Кто-то близкий пострадал? Умер кто-то?!

– Я… не могу… – Яременко отвернулся.

– Что? – в толпе появился Мозгунов. – Что такое, док? Влад, что случилось?!

– С… – просипел док.

– Что «с-с», – шепнул Каспер. – С сыном что-то?

– С-с… – вновь просипел док и уткнулся в плечо Мозгунову.

Тот склонился к уху коллеги и шепотом что-то спросил. Док Влад судорожно кивнул. Мозгунов задал какой-то уточняющий вопрос, и коллега опять кивнул.

– Собака скончалась, – вздохнув, негромко пояснил Мозгунов. – Семнадцать лет прожила, членом семьи стала… почти.

– Фу-у, – выдохнул Кирсанов. – Так, у кого еще что? У тебя что?

– Похоже, лучше, чем у них, – квестер невесело усмехнулся. – Соседка звонила. Хату вскрыли, подчистую все выставили. Хотя… я один живу, выставлять было особо нечего. Так что не такая уж беда, только противно.

– И все это сразу, – негромко проронил Лунёв.

– Как по команде, – также тихо добавил Бибик.

– Через два часа сорок минут после того, как квестеры впервые вошли в обновленную зону, – взглянув на часы, добавил Муха. – Но происшествия случились не сейчас. Скорее всего, как раз два часа сорок минут назад.

– Думаешь, есть связь? – Лунёв покосился на товарища.

– Прямая, могу поспорить, – заявил Муха.

– Вывод интересный, но пока его нельзя считать доказанным… – попытался возразить Мозгунов, но его жестом остановил Кирсанов.

– Теперь вы, – он указал на трех квестеров с вполне довольными выражениями на лицах. – Коротко.

– Джек-пот, – ответил один. – Маманя купила билет… на сдачу. И вот. Три часа почти дозванивалась. Сто пятьдесят тысяч европейских!

– Неплохо. А у тебя?

– Ну, там… семейное, – парень едва сдерживал улыбку, – насчет ребенка. Мы с женой десять лет пытались, уже на ЭКО деньги начали копить, а тут… все само получилось. Она утром в консультации была, похоже, двойня будет!

– Замечательно, – Кирсанов перевел взгляд на третьего.

– У отца рак был, четвертую стадию ставили, лечили так… для отвода глаз. А сегодня обследование было… там никто не поверил… вся больница на ушах. Чисто все. Ни опухоли, ни метастазов. Мама тоже не поверила сначала, звонить не хотела, но потом все еще три раза проверили, подтвердили, вот она и позвонила.