– Не понимаю, как он победил Габреда, – проговорила женщина, не отрывая взгляд от пола.

– И не поймёшь, – резко сказал пепельно-седой.

– Я уезжаю, – наконец сообщил пепельно-седой, глядя в окно, – по делам, возможно надолго. Старшей в моё отсутствие останется Ниг-фа, – женщина ещё ниже склонила голову перед говорившим, – не подведи меня. Помни, чем ты мне обязана, Ниг-фа. Чем вы оба мне обязаны.

Пепельно-седой сжал кулаки, и его собеседники содрогнулись от его силы.

– Ты за всё отвечаешь, Ниг-фа, – повторил он, – будь внимательна и очень осторожна. И ещё. На этот раз организуй всё как надо.

С этими словами он развернулся и покинул зал.

Виктор Ахромеев

Обратная дорога прошла намного быстрее, как мы и предполагали. На границе Южной Колонии мы пересели в грузовики. Не все, только те, кому нужно было срочно попасть в Зелёный Город, и несколько желающих. Я был среди желающих и не пожалел: в грохочущем кузове, покрытом брезентом, пропахшем потом, маслом и бензином, мне будет приятнее ехать, чем в карете. Приятнее потому, что быстрый грузовик домчал меня до Зелёного Города за четыре дня. Повезло: снегопадов не было.

В контрразведку я доложил обо всём. Рапорт мой изучили внимательно, у нас всякое случается, так что поверить могут всему и не сочтут при этом сумасшедшим, но всё-таки следователь, которому я сдавал рапорт, смотрел на меня косо. Я его понимал, думает, наверное: увидел мужик под кайфом какую-то хрень, а теперь возись с ним. Однако у нас уже было немало сведений о нравах в Южной Колонии, особенно за последние десять лет, так что мой рапорт был должным образом воспринят и отправлен куда надо для дальнейшей разработки. А меня отпустили, к моему величайшему облегчению.

Лика очень обрадовалась моему возвращению, она ждала меня не раньше чем через две недели, а тут сюрприз. После недолгого колебания я всё-таки рассказал ей о том, как меня пыталась соблазнить какая-то ведьма, и задал ей вопрос, который вертелся на языке.

– Нехорошо, – ответила Лика, – пить кровь у обдолбанных людей. В этом есть что-то от чёрной магии, это опасно: влезешь, потом не отвертишься. Могу у Аглаи спросить, что это значит. А выглядит, вообще, эротично, можно попробовать, если кто-то согласится.

Лика игриво куснула меня за шею. Но вот её предыдущая идея мне понравилась больше.

– Слушай, расскажи Аглае обо всем, что я видел, – попросил я её. – Только пусть она отцу ничего не говорит. Хорошо?

Еще я рассказал Лике о тех узорах и орнаментах, которые видел во время «концерта», а она пыталась нарисовать с моих слов. Мне с моим умением только «руны» не хватало рисовать.

А Лена… Лене я, как только приехал, сразу сказал, что её мужа нет в живых. Что его, скорее всего, сожрали какие-то чёрные маги, я не стал уточнять. Зачем? Лена новость восприняла спокойно, по крайней мере внешне, может, была к этому готова, что-то чувствовала. Дочке она сказала, что её отец надолго уехал и вернётся очень не скоро, девочка расстроилась. Лена попросила меня позвонить семьям тех, кто пропал вместе с Геной. Она им сказала, что я отправляюсь на поиски их родственников.

Я выполнил просьбу, рискуя навлечь на себя гнев контрразведки, позвонил по нескольким номерам и сказал, что надежды практически нет. Может, из-за этого на следующий день настроение у меня было не очень. Я решил сходить на тренировку, как говорил отец, настроение плохое – отжимайся, и всё изменится к лучшему. Поэтому, проводив Лику на репетицию (новый зал на южной окраине уже был отремонтирован), я вернулся домой, подхватил сумку со спортивными принадлежностями и пошёл в Спортзал.

Я прошел уже большую часть пути, когда мне навстречу вынырнул из-за угла человек, который оказался… Геной.

– Здравствуй, Витя.

– Здорово, Гена. Не ожидал тебя увидеть.

Выглядел он очень неважно: одет в драные лохмотья, исхудал, лицо осунулось, скулы резко проступают под кожей. А запах… Это вообще нечто!

– Витя, мне нужно срочно с тобой поговорить, – сказал он. – И там, где нас никто не услышит.

– Конечно-конечно, – несколько ошарашенно ответил я и повёл его в Спортзал, до него было рукой подать.

Генка, конечно, был не самым близким моим другом, но я за него впрягся отвечать и… бросил, а это как-то нехорошо. Генка послушно шёл за мной, глядя себе под ноги, не оглядываясь. Дежурный на входе в Спортзал не обратил на него никакого внимания. Я провёл его в пустую раздевалку первого батальона, который сейчас находился в рейде.

– Ну давай рассказывай, – сказал я ему.

– Я даже не знаю, с чего начать, – Гена отвернулся, начал расхаживать по комнате, рассматривая стены. – Надо же, – наконец заговорил он, всё так же глядя на стены, – какая сила, какая мощь, сколько труда сюда вложено. Люди, которые это делали, понимали толк в том, чем занимаются.

Тут я совершил очередную ошибку, мне бы насторожиться ещё на проходной, когда дежурный на него даже не посмотрел, а я прокололся. И сейчас, вместо того чтобы взяться за оружие, я стоял и продолжал слушать.