Шрифт:
– Жалко, что его обратно в Город вызвали, – пожалел маг, – нужный человек. Борисов с ним не раз советовался. А так посидели бы сейчас вместе…
Снаружи послышались крики, мат и конское ржание.
– Так, все за мной, – скомандовал я и первым выбрался из-за стола.
Откинув кожаный полог, в наступивших сумерках я увидел пять человек, окруживших коня, лягающегося в разные стороны! И это был Клён!
– А ну отошли все от моей лошади! – гаркнул я.
– Это твоё средство передвижения? – удивленно спросил Давид.
– Угу, прикупил по дороге. Потом, когда на «уазик» пересел, оставил, а он, видишь, сам добрался.
– Хорошее животное, – одобрил Глеб. – Эй, вы что, не слышали приказа? – Это солдатам. – Отойдите от коня.
Наёмники послушались: погон у меня на груди они могли и не разглядеть, но браслет Глеба был виден очень отчётливо.
Клён сразу же подбежал ко мне, ткнулся мордой в грудь. Надо же, даже как-то трогательно. Чуть не загнал животину, а она ко мне прибежала.
– Чует хорошего хозяина, – пояснил мне Давид. – Что, теперь кавалеристом станешь?
– Да какой из меня кавалерист? – отмахнулся я. – Но есть у меня одна идейка, потом расскажу. Слушайте, а куда его сейчас определить можно?
– Это мигом, эй, боец, – крикнул Глеб проходящему мимо солдату, – видишь лошадь офицерскую? Отведи её на конюшню и поставь на довольствие. Пусть за ней там поухаживают. Завтра всё оформим, как положено. Ну что, – обратился он снова ко мне, – может, ещё посидим?
– Давай, – махнул я.
Друзья улыбнулись.
В столовой мы просидели ещё два часа, пока меня не вызвали в штаб.
16. Мир
Из штаба, чуть не сбив меня, вылетел Голубев:
– А, пришёл уже, – сказал он, – давай за мной!
И пошёл, сухо стуча протезом. В руках он держал коричневый бумажный пакет с пятью сургучными печатями, от которого ощутимо веяло магией. Из штаба вышел и пошел за нами Смолюх.
– Куда идём, товарищ полковник? – спросил я.
– Как куда? Мир заключать. Тебе же это велели сделать! – ответил Голубев.
– Прямо сейчас?
– А как ты думал? Вот сейчас в «уазик» загрузимся и поедем.
– А здесь никого не оставим? – спросил я, имея в виду заложников: Смолюха и остальных факторцев.
– Зачем оставлять? Мы все в «уазик» поместимся. Так что всё нормально. Серёга оказал нам доверие, и мы им окажем доверие. Как по-другому можно заключать мирный договор?
И подмигнул изуродованным глазом. Нет, всё-таки правильно про него говорят – отморозок. А потом добавил уже серьёзно:
– Расскажешь все, что с тобой произошло. Всю правду! – и добавил шёпотом: – Только про вирус не рассказывай, если не попросят. Понял?
Я кивнул и сел не заднее сиденье «уазика», стиснутый с двух сторон полковниками: своим и факторским. Тем временем пятеро солдат прилаживали на крышу машины здоровенную белую простыню.
– Ну что, господа офицеры, – сказал Смолюх, – вперёд – в историю!
На территории Факторий действовало обращение «господа», мне это было непривычно.
– Некоторые у нас уже вошли в историю, – ответил Голубев и ткнул меня локтём.
Смолюх сделал вид, что не понял шутки.
«Уазик» заурчал, и мы отправились в логово врага, надеюсь, в скором времени – союзника.
Тарахтящее транспортное средство миновало нейтральную полосу, усеянную воронками. В небо взлетела осветительная ракета, повисла яркой звездой. Из окопов впереди раздался в рупор приказ остановиться. Водитель затормозил. Открыв заднюю дверцу, из машины вылез Смолюх, пошел к проволочным заграждениям, вскоре его поглотила ночная тьма.
Потекло время ожидания, было неприятно сидеть в машине на залитом светом пространстве прямо перед вражеской траншеей. Ракета погасла, стало чуть спокойнее, но это психологическое. Нас и в полной темноте могли уничтожить на раз. Между тем Голубев абсолютно спокойно сидел на сиденье, сжимая в руках бумажный пакет. Наконец раздался металлический голос из матюгальника:
– Выйти из машины, идти по лучу прожектора.
Я не успел спросить, какого прожектора, как в глаза ударил яркий свет откуда-то справа. Щурясь, я вылез из машины и пошёл к источнику света, стараясь не свалиться в воронку и не зацепиться за колючую проволоку. Возле траншей меня приняли. Я чуть не свалился в окоп, меня ловко подхватили на руки, перевернули лицом вниз, качественно держали, надо сказать: ни рукой, ни ногой не шевельнуть. Потом поставили вертикально, подвели огромную собаку той же породы, которые охраняли и нашу военную часть в Зелёном Городе. Пёс меня обнюхал, вильнул хвостом, и его увели. Свет всё так же бил в глаза, но уже не из прожектора, а из чьего-то фонарика. На светлом фоне фигура человека: