Шрифт:
«Международно-правовая изоляция высшего руководства РФ, силовиков и ключевых представителей бизнеса. Создание перманентно напряженной атмосферы вокруг них с помощью массовой реанимации коррупционных дел и реализации „коррупционного“ компромата и „привязывания“ к нему конкретных деятелей и их родственников, в среднесрочной перспективе — накапливание судебных решений на Западе по большинству российских чиновников категории „А“ с масштабным рекламированием „вручения повесток в суды“, блокированием въездов, визовыми проблемами и прочее. Задача — сделать будущее ключевых российских чиновников (финансовое благополучие после отставки, возможность получения высокооплачиваемого поста в крупных международных организациях или корпорациях и пр.) полностью зависимым от Вашингтона.
Вероятна также медийная и организационная координация антикоррупционной кампании российской левонационалистической и либеральной оппозиции с полицейскими и судебными мерами на Западе против зарубежной собственности отдельных российских чиновников и бизнесменов».
Перечитайте еще и еще раз. Что это — пародия, явка с повинной, неконтролируемый поток сознания, эффект сыворотки правды?
Судебные меры против зарубежной собственности российских чиновников, реанимация коррупционных дел, потеря перспективы финансового благополучия на Западе и возможности получения там высокооплачиваемого поста после отставки. Это угроза России?!
Разве могло ЭТО быть угрозой России времен Сталина, Хрущева, Брежнева, Горбачева — при всем разном отношении к этим историческим персонажам? Если ЭТО в глазах авторов доклада может стать угрозой номер один для России Путина, то самая страшная подлинная угроза России — это сами «российские ключевые чиновники категории „А“».
Еще раз выскажу предположение — не мог этот перл выйти из-под пера Фалина и Евстафьева — советских чиновников категории «А» времен Брежнева и Горбачева, сохранивших наверняка определенные представления того далеко не идеального времени о профессиональной и офицерской чести.
Рука Фалина, узнавшего о таких личных проблемах сегодняшних руководителей страны, потянулась бы рефлекторно к фантомному телефону товарища Пельше — председателя Комитета партийного контроля, а рука Евстафьева к подаренному ему в День чекиста лично Юрием Владимировичем Андроповым заржавевшему маузеру Дзержинского.
Сегодняшние обитатели Кремля, все эти бывшие занюханные майоры и письмоводители из питерской мэрии, благодаря воле случая и бешеной энергии Бориса Березовского, оказавшиеся во главе великой страны, так и остались плебеями, мечтающими увенчать свою удивительную карьеру легализацией какого-нибудь многомиллиардного свечного заводика на вечно любимом и вечно ненавидимом Западе. Как легализовал его уже чиновник РФ категории «А» Роман Абрамович.
Вы грязь, грязь в шелковых чулках, господа «ключевые российские чиновники категории „А“», дрожащие за свое финансовое благополучие после отставки и грезящие о высокооплачиваемых постах в международных организациях и корпорациях. И ваши политтехнологические холуи публично расписались в этом в своем «докладе Фалина-Евстафьева», задействовав при этом зачем-то имена почтенных пожилых людей.
Анна и Президент
11 октября 2006 года
Три дня он молчал, как он всегда трусливо и с презрением к своим подданным молчит в дни национальных трагедий. Но перед иноземными президентами и журналистами он уже не смог отмолчаться.
С трудом сдерживая душившую его ненависть к покойной, он открыл рот на пресс-конференции в Дрездене.
«Это убийство нанесло России больший урон, чем публикации Анны Политковской… Но я думаю, что журналисты должны это знать, что степень ее влияния на политическую жизнь в стране была крайне незначительной.
Она была известна в журналистских и правозащитных кругах, но ее влияние на политическую жизнь в России было минимальным».
Один мой коллега справедливо заметил, что комментировать это невозможно. Тошнит. Невозможно, но нужно. В руках этого человека судьба огромной страны, а может быть, и всего мира.
Почему вдруг в день похорон зверски убитой русской женщины немецкие журналисты должны(!) были непременно узнать из уст русского президента, каким незначительным писакой, не обладавшим никаким политическим влиянием, она была, и какой вред она все-таки нанесла России?
Почему внедрением именно этой оперативной легенды был в скорбную минуту прощания так озабочен образцовый христианин с болтающимся на шее крестиком, освященным на Святой Земле?
А потому, что очень важен был для него очевидный подтекст этой кощунственной тошниловки:
«Подумайте сами, господа. Она была слишком ничтожна и не опасна для нас. Нам не было резона ее убивать. Вот если бы она действительно влияла на политические процессы в России, тогда бы мы ее непременно замочили, и ее смерть принесла бы пользу великому делу возрождения России. А так ее смерть принесла нам только вред. Поэтому ясно, что ее убили и подбросили к нашему порогу наши политические противники. И мы обязаны найти, и найдем исполнителей и заказчиков этого омерзительного преступления против российской государственности и меня лично. И я заверил в этом фрау Меркель, вызвав у нее чувство глубокого удовлетворения».