Неотъемлемой органичной частью неправедного режима являются не только альфа-Цапок и его гулаговские и прокурорские палачи, но и волошины, кудрины, прохоровы и совсем уже в прихожей власти гламурная собчачье-валдайская «оппозиция». Путинская Дзюдохерия — наследница Ельцина по прямой, истинная победительница 91-го, 93-го, 99-го годов, последовательно ведущая курс на национальную смерть русского народа.

12 октября 2013 года

Когда бывший канцлер Германии пошел служить лакеем на путинской бензоколонке за какие-то жалкие 2 миллиона евро в год, он опозорил прежде всего себя самого, а не свое государство. Его имя стало нарицательным и собственная социал-демократическая партия стыдится приглашать его на свои съезды.

Когда Чрезвычайный и Полномочный Посол Французской Республики Жан де Глиниасти покорно явился как мальчик по вызову в Юсуповский дворец в Петербурге, чтобы вручить высшую награду Франции — орден Почетного легиона — уголовнику по кликухе Гангрена, укравшему на пару со своим паханом Михал Иванычем десятки миллиардов долларов у русского народа, позором покрыло себя французское государство.

За жалкую подачку нефтегазовых контрактов великая Франция публично изогнулась в похабной угодливой позе перед ворами из кооператива «Озеро», перед убийцами Политковской и Литвиненко, перед палачами-садистами, мучающими сегодня Толоконникову и Алехину, Ходорковского и Лебедева, Кривова и Косенко, Развозжаева и Константинова.

Видимо, давно прогнило что-то во Французской республике. Де Голль и герои Сопротивления заставили нас забыть, что большинство французской «элиты» и масса рядовых французов, писавших доносы на своих соседей евреев, активно сотрудничали с гитлеровскими оккупантами.

Эти далеко не славные традиции дают время от времени о себе знать и в наше время.

Когда уже в очень недалеком будущем г-н Тимченко предстанет в России перед Высшим антикоррупционным трибуналом, французские власти поспешно отзовут свою награду. Но будет уже поздно.

21 октября 2013 года

Среди авторов, анализирующих феномен Бирюлево с чисто правозащитных безупречно политкорректных позиций, выделяется своей принципиальностью, железной логикой аргументов, яркостью и образностью формулировок наш соотечественник доктор юридических наук Мурад Мусаев. Кстати, очень уважаемый в научных кругах доктор и блестящий адвокат.

На первом процессе убийц Анны Политковской именно благодаря его высокому профессиональному искусству ему удалось отмазать двух из братьев Махмудовых Сегодня на втором процессе, где на скамье подсудимых сидит и третий Махмудов, непосредственный убийца Анны, Мусаев снова демонстрирует виртуозный уровень риторики и софистики. Неоднократно он высказывался по обстоятельствам дела и вне рамок судебных процессов. Чувствуется, что защита убийц Политковской для господина Мусаева не просто рутинная профессиональная работа, а некая осознаваемая им высокая миссия.

A как же презумпция невиновности, могут меня спросить. Презумпция невиновности всего лишь юридически гарантирует, что если Мусаев еще раз в ходе процесса отмажет Махмудовых, то они выйдут из зала суда свободными людьми, обладающими всеми гражданскими правами, и останутся в этом статусе до конца своих дней.

Что не изменит уже свершившиеся прошлое — выстрел в подъезде 7 октября 2006 года. Махмудовы — убийцы Анны Политковской. И это не только мое оценочное суждение. Полагаю, что интеллектуал Мурад Мусаев, прекрасно знакомый с доказательствами, представленными обвинением, не испытывает наедине с собой ни малейшего сомнения в виновности своих подзащитных.

Будут ли формально осуждены убийцы Политковской, в конце концов, второстепенно. Гораздо важнее для всех нас — русских и чеченцев — другой, на самом деле фундаментальный вопрос — а каково отношение чеченского общества, чеченского этноса к Политковской и к ее убийцам.

Анна Политковская была святая. Мне почти всегда было мучительно тяжело читать Анну. Ее строки были наполнены невыносимой человеческой болью, страданием разрываемых тел и душ жертв, которым не суждено было умереть легкой и достойной смертью.

Им, умершим в аду, Анна возвращала сочувствие и достоинство после смерти. Я всегда задавал себе вопрос, а каково это было не читать, а писать, пропуская всю эту боль через свое сердце, потому что только так можно было писать о том, о чем писала Анна.

Она не идеализировала и не романтизировала чеченское сопротивление. Она писала об их мерзавцах так же, как и о наших. В этой войне она всегда была на одной стороне — на стороне жертв.

Спускаясь в ад, она ежедневно брала на себя те муки, которые мы заслуживали своей трусостью, бессердечием, равнодушием, невозможностью воспринимать чужую боль. Правда, которую она приносила, не нужна была нам, ее соотечественникам.