У людей эстетически одаренных эти приступы тошноты происходят как романтический ужин при свечах, по завету поэта: «начните при сейчас, очнитесь при Всегда».

Леонид Парфенов не только изумительный стилист — он, как выяснилось, обладает и великолепным чувством космического ритма. Он знал, когда нужно было первым соскочить, сохранив белоснежные одежды, с обреченного киселевского НТВ и изящно и чуть смущенно подставить плечико зондеркоманде Коха.

И сегодня, как человек хрупкой душевной организации, он не может более терпеть, когда путинское дерьмо подступает уже к подбородку.

С каким каменно-трупным выражением лица смотрели на вновь соскочившего при сейчассчастливчика обреченные вытягивать подбородки до конца и захлебнуться Эрнст и Добродеев.

Революция тошноты не свергает эстетически омерзительный режим. Она его просто выблевывает.

7 декабря 2010 года

Усталый альфа-самец на галерах прекрасно знал, чем в родном прайде кончаются подобные штучки. Сначала вчерашний гамма-холуй из образованцев блудливо-амбивалентно и как бы сочувственно называет тебя стареющим де Голлем. А потом совсем другие люди — стареющим Аль Капоне, стремительно щёлкают наручники и вместо Коломбе-ле-дез-Эглиз тебя везут в Бастилию. И это ещё хорошо, если довезут. Уходить нельзя, остаться.

Два с лишним года стоически терпел он глумливую хулу кремлёвской черни и равнодушие неблагодарного, так и не вставшего с колен народа — и «отсталую сырьевую экономику» и «даже и не экономику вовсе, а так — одни взятки и откаты», и «неразвитую политическую систему», и «пылающий Кавказ», и «эклектичную внешнюю политику, движимую имперской ностальгией», и грёбаную «модернизацию» с элементами «демократизации».

Но когда в твиттер-блоге осмелевшего «наследника» мелькнуло сигнальное кодовое словечко «застой», а в либеральных кругах развернулась академическая дискуссия на тему: застой или кое-кого уже в отстой, упруго напряглись, как при слове Ходорковский, легендарные желвачки и снова явил он нам своё нестареющее профессиональное искусство вербовщика и повелителя мух.

Его 18-е брюмера Луи Бонапарта (2 декабря 1851-го года) растянулось на три дня блистательного мастер-класса: 30 ноября, 1 декабря, 2 декабря 2010-го.

I. 30 ноября. Самоликвидация Айфончика.

Под фирменным немигающим брезгливо отстранённым взглядом медузы сидевшего в первом ряду медиума несчастный посланец полтора часа порол какую-то несусветную экстракорпоральную чушь, окончательно закрыв обсуждавшийся ещё до того дня в определённых кругах вопрос: тварь ли он дрожащая или право имеет.

II. 1 декабря. Вербовка фифоидов.

Ну уж эта разработка была самой простой для оперативника, у которого на газоколонке служит лакеем канцлер великой Германии, бегают порученцами премьеры Италии и Финляндии, жужжат в сурковской бухгалтерии у кассы неподкупные властители дум западной интеллигенции из «Валдайского клуба» и «Ярославского форума». Затраханный со всех сторон обвинениями в коррупции исполком футбольных альхенов был у него в кармане уже после серии тайных вечерей. Но Мастеру духовных единоборств мало просто завербовать клиента, надо ещё заставить его искренне полюбить Большого Брата и плакать от этой любви пьяными счастливыми слезами.

Страстный спич на заседании правительства РФ о благородных седовласых джентльменах, спасающих детей всего мира от наркомании, и о гадящей им англичанке распрямил их искорёженные падшие души и позволил им на следующий день голосовать не воровато озираясь по сторонам, а с высоко поднятой головой и с законным чувством собственного достоинства.

III. 2 декабря. Контракт со своим народом.

И, наконец, третий день творения новой политической реальности в России. Как Бог из машины, как цитата из «Триумфа воли» парит он, выдержав мхатовскую паузу, над покорённым Цюрихом, спускаясь с небес к восторженным блаттерам и муткам.

А теперь внимательно следите за текстом Мастера, вошедшего в состояние творческого транса. Сейчас среди серии ритуальных банальностей прозвучит обращённый к российскому зрителю новейший код НЛП, ради которого и затевался весь этот мундиаль. Путинский «Шёпот на ветру». Казалось бы совершенно неуместный в этот торжественный момент бессвязный и пошловатый поток разорванного сознания:

«Господин Абрамович несколько лет неплохо работал на Чукотке. Об этом не все знают. Все говорят, что он олигарх. Но он помогает в развитии футбола в России. Не исключаю, что господин Абрамович поможет в подготовке к чемпионату мира. Пусть раскошелится — его не убудет. У него много денег».

Но посмотрите, как органично и ненавязчиво Мэтр сцепляет положительной эмоциональной связью в массовом российском сознании три фундаментальных концепта: «Мой Мундиаль» — «Я и Абрамович» — «Наш с Абрамовичем общак».

С народом-богоносцем на глубинном подсознательном уровне заключается сакральный контракт — «Вам, хорьки-бля, мундиаль, а нам с Ромой бесконтрольная власть ещё на 12 лет как минимум». Именно на двенадцать. Какие же каменные сердца надо будет иметь, чтобы отказать этим замечательным людям, требующим продолжения банкета, в мае 2018-го всего за месяц до открытия их Мундиаля.