Вместо зачета Вечерский предложил ученикам игру. Он велел ребятам разделиться на группы и каждой дал задание придумать животное для гипотетической экосистемы. «Пруд». Животное должно было обитать в пруду. В понедельник во время зачета всех зверей, придуманных слушателями факультатива, поместят в компьютерную модель пруда, и ребята увидят, как развивается получившаяся экосистема.

Димке не досталось напарников. Все как-то мгновенно разбились по кучкам, кто с кем дружит, а он так ни с кем и не успел подружиться. Тут – кажется, впервые за прошедшую неделю – преподаватель обратил на него внимание.

– Хочешь поработать сам?

Димка поднял голову и уставился в голубые глаза Вечерского. Глаза были внимательные, но без грамма сочувствия, а вопрос звучал как предложение. Мол, конечно, я могу заставить их принять тебя в команду, но не хочешь ли поработать самостоятельно и доказать, что и в одиночку способен придумать самую эффективную жизненную форму? Доказать, что ты лучше других?

Димка кивнул.

– Вот и отлично. Думаю, у тебя все получится.

Без этих последних слов, может, и не получилось бы, а с ними просто обязано получиться. Ведь лауреат премии Аберкромби сказал, что верит в него, Димку Солнцева из шестого класса самой обычной, даже не биологической школы.

Итак, он сидел на подоконнике, прижавшись к холодному стеклу, хлебал холодную газировку и придумывал животное. Сначала ему хотелось сделать хищника – быстрого и смертоносного, который пожирал бы других обитателей пруда. Но затем Димка сообразил, что хищник сильно зависел бы от остальных животных. Что, если бы численность их резко упала? Значит, не хищник, а первичное звено пищевой цепочки. Продуцент. Мальчик старательно изобразил стопки зеленых хлоропластов. Пусть будет еще и вакуоль с литическими ферментами, чтобы тварь могла питаться бактериями. Кислородный обмен, но возможен переход на анаэробные процессы. Не одноклеточный, а, скажем, колониальный организм, длинные цепочки продолговатых клеток. В неблагоприятных условиях они смогут разделиться и существовать поодиночке, а если совсем прижмет – закуклиться в цисту и переждать.

Димка удовлетворенно изучил результат своего труда. Организм был практически идеален, он выжил бы в любых или почти любых условиях. Закрыв файл, мальчик спрыгнул с подоконника и направился в комнату. Из коридора гомонящей оравой уже валила обеденная смена стажеров.

На следующий день все собрались в аудитории. Остальные группы, по три-четыре человека, гордо представили своих тварей. Большинство организмов было нелепо и не выжило бы ни в какой среде, а одна группа даже забыла, что в клетках должно быть ядро. Тем не менее Вечерский невозмутимо заносил параметры несуразных существ в программу. Димка был последним. Он представил свой файл, уже отформатированный для ввода в модельную экосистему, не без гордости. Животное он без затей окрестил «сосисочником». Вечерский проглядел файл, усмехнулся и перекачал данные. Димка ожидал большего – хоть какого-то признака одобрения, намека, что он лучше других справился с задачей. Однако по лицу преподавателя ничего нельзя было прочесть.

– Ну что, готовы, демиурги? – спросил Вечерский.

Ребята загалдели. Усмирив класс движением ладони, Вечерский запустил модель – и Димка обмер. Он понял, как лоханулся, уже в первые пять минут работы программы.

Сосисочник размножался. В течение месяца по времени модели он заполонил весь водоем. Зеленые тяжи наглухо закрыли поверхность пруда, предотвращая доступ кислорода. Остальные твари, хищные и травоядные, тщетно пытались справиться с такой массой зелени. Сосисочник разросся, вытеснив всех остальных обитателей водоема, а затем начал умирать. Гниение сожрало остатки кислорода в воде, и скоро водоем превратился в безжизненное болото с дном, покрытым цистами.

Остальные ребята ржали. Им не было жаль придуманных ими тварей, но, наверное, очень забавно было смотреть на покрасневшего от злости и стыда Димку.

– И в чем причина вашего веселья? – невозмутимо поинтересовался Вечерский.

Димка упрямо смотрел в стол. Другие притихли, но кто-то все же отозвался:

– Ну… он слишком крутую жизненную форму придумал. Прямо как в фильме… не помню, как называется… там паразит один был, он питался энергией…

– Из чего мы делаем вывод, – оборвал говоруна преподаватель, – что лучшее враг хорошего. В биологии все зависит от правильных взаимоотношений между компонентами системы. У нас получилась, конечно, утрированная ситуация, но что-то похожее есть и в живой природе. Например, цветение водорослей на Красном море.

Димка поднял голову:

– И что, никак нельзя это исправить? Ввести идеального хищника… чтобы он сжирал излишки сосисочника?

Вечерский улыбнулся:

– Это уже напоминает одну известную байку. О том, как для борьбы с комарами человек завел в комнате воробьев, для борьбы с воробьями – котов, для борьбы с котами – собак, и, в конце концов, для него самого не осталось места… Но сделать что-то, конечно, всегда можно, особенно если есть внешний способ контролировать систему. Водоросли можно отравить химикатами. А с сосисочником можно поступить так.

Алекс придавил клавишу и стер данные сосисочника из модельной экосистемы. И «Пруд», к всеобщей радости, ожил.

Когда после факультатива угрюмый Димка брел к выходу, преподаватель его задержал. В аудитории больше никого не осталось. Все побежали паковать сумки и рюкзаки – сегодня после обеда предстоял отъезд. И Димка был даже рад, что уезжает из этой дурацкой школы. Он не сомневался, что больше сюда ни ногой.

– Чего скуксился? – спросил Алекс.

Мальчик хмуро пожал плечами: