Шрифт:
– Ты мне про эту проститутку брось втирать!
– Да? Чем же это она плоха?
– Сама знаешь, чем твоя Ленка живет!
– Ой, подумаешь! Главное, что живет по-человечески! А ты чего хочешь? Закопать меня в этой глуши! Да? Во придумал, а? Ты всю жизнь комбайнером работать будешь, а я птичницей? Или на ферму отправишь – коров доить? Так у меня маманя всю жизнь дояркой проработала. Навидалась я такого счастья. Бабе сорок лет, а по виду все сто сорок!
– Что ж ты так на мать родную? – опешил Витька.
– А как я должна? Я в глаза правде смотрю, а ты все уворачиваешься. Ребеночка, говоришь, родить тебе надо, чтобы от армии отмазаться, – так это не со мной! Я для себя пожить хочу! Ничего, сходишь послужишь. Авось и не заберут тебя в твой Афган. А заберут, так выживешь. Ты, Вить, живучий! – не по-доброму засмеялась Ирочка.
– Так ведь ты не дождешься, я знаю. – Витя чуть не плакал.
– Ну не дождусь, значит, судьба твоя такая!
– Эх, убил бы тебя! Ей-богу бы убил!
Он крепко сжал Иру сильными руками. Не то с любовью, не то с ненавистью…
– Пусти, дурак, пусти! Кричать буду! Пусти, тебе говорят! – пролепетала Ира сдавленным голосом.
– Эх, Ира, Ирка, что ж ты не любишь-то меня, а?
– Как могу, так и люблю!
Витя отпустил ее, повторив с усмешкой:
– Как могу… Эх…
Утром Витька встретил Серафиму. Она принарядилась – видно, что в первый раз надела платье в крупный горох. Только платье ее не украсило – это не стройная красавица Ирочка.
– Ну, здравствуй, Витя. Узнал?
– А чего не узнать-то, слыхал, что приехала…
– Не изменилась?
– Да нет, почему… Выросла… Как все мы… Ты ж вроде в институт собиралась, училась отлично.
– Так я медаль и получила. И поступила на заочное. На ветеринара учусь. Раз в году сессия. – Сима опустила глаза. Она очень боялась этого разговора. И так же сильно он был ей нужен!
– А сюда-то чего? – спросил Витя уже из вежливости.
– Да так… Соскучилась… Ты вот что, мне помочь-то не можешь? Просить никого не хочу. Тебя вот, что называется, по старой дружбе…
– Так мы друзьями никогда и не были… Вроде как… – удивился Витька.
– Ты про очки-то мои разбитые помнишь? Я очков больше не ношу. Видеть стала хорошо. Я, Вить, многому за эти годы-то научилась. Так зайдешь? – Она посмотрела на него просяще.
И как-то Витьке неловко стало. Ну, одноклассница все же, да еще сирота, хоть и жаба…
– Ну ладно, зайду. Только скажи, чего там стряслось, чтобы я инструмент взял.
– В воскресенье, а? После обеда. Крышу мне надо починить, прохудилась, протекает в дождь. Помоги!
– Ну, попробую… – пробубнил он.
Вот и настало воскресенье.
Сима стол накрыла – любо-дорого посмотреть. Чего на нем только не было! И грибочки солененькие, и сало, и картошечка, присыпанная укропчиком… Витя вошел и с порога обомлел. Он-то привык всухомятку питаться да в рабочей столовой…
Сима поставила на стол бутылку водки.
– Так ты ж это, про крышу говорила… – не выдержал Витя.
– А не убежит крыша. Сядь вон, поешь, тебя ж кормить некому. Все по столовкам шастаешь. Что, не так?
– Так. Ну ладно… Чего не поесть-то, поем! Перед работой не поесть – грех. А это… – он указал на бутылку, – где взяла-то? И зачем?
– В сельпо и взяла! Так… по чуточке, за встречу! Ну положено же!
– Ну, вроде как да… – согласился Витя.
А Сима уже плеснула ему полную стопку.
– А если положено – чего зря традиции нарушать. Давай за моих… ну и за мамку твою. Когда она?…
Витя опустил глаза:
– Да уж три года как. Молодая была еще… Ладно, Сим, будем!
Они выпили не чокаясь.
Витя до дна. Сима стопку еле пригубила. И так посмотрела на Виктора, как будто что-то задумала.
– Давай еще по одной. За здоровье теперь надо, – сказала она.
– Давай! – согласился Виктор.
На этот раз разливал он. И пожалуй, даже охотно. Сима внимательно наблюдала за каждым его движением.
– Ну, будь!
– И ты тоже!
Рюмки зазвенели…
– А теперь грибочков поешь, да и картошки тоже. А то еще щи есть зеленые. Щи-то будешь?
Ну как тут отказаться?