Шрифт:
– Да брось ты, свои ж люди! С одного села. Чего ты ерунду-то городишь! Да убери ты деньги свои, говорю! Ишь самостоятельная!
Грузовик уехал. Сима подошла к дому, остановилась, глядя на заколоченные окна. Недолго думая схватила одну из досок, отодрала одним движением, прямо с проржавевшими гвоздями.
А потом зашла в дом. Распахнула окна, раскинув старенькие занавески. В таз воды налила. Стала мыть полы руками, чтоб дома чисто было…
Вот так началась ее новая жизнь в родном-то селе…
Вернулась…
Сима прибиралась в доме умело, шустро. Подняла голову, увидела в окно все тех же соседок у забора. Словно стольких лет-то и не прошло – сидели на скамейке деревенские сплетницы, все подмечали, обо всем имели свое мнение.
Прислушалась – соседки обсуждали ее приезд…
– Симка, что ль, вернулась? Вот те на! Вот не гадали, не думали! Она ж в отличницах ходила, отец-то мечтал об институте! – сказала первая.
– Вона институт твой! Поломойничает!
– А с лица как – изменилась?
– Ага, жди не дождешься! Кем родился, тем помрешь… Ой, Сима!
Женщины увидели Серафиму в проеме окна. Улыбнулись.
– Сим, с возвращением. Может, помочь чем?
– Сама обойдусь. – Она захлопнула окошко.
А как работу закончила, авоську в руки и в сельпо пешочком. Прямо по грязи, по дороге неасфальтированной, топая своими большими ножищами в немодных стоптанных ботинках…
Набрала, что в сельпо было: хлеба, икры баклажанной, огурцов банку… Погрузила в авоську свои покупки. Ей недобро улыбалась продавщица Нинка, размалеванная, в платье цветном кримпленовом, что модно было лет десять назад… Сима усмехнулась и голосищем своим низким выпалила:
– Водки еще дайте.
– Ты никак пить научилась? – укоризненно спросила красотка не первой свежести.
– У вас не спросила. Две бутылки.
– Не положено две. По одной в руки… Но есть самогонка, хорошая, сама гоню! – хитро подмигнула Нинка.
Сима только насупилась:
– Не надо! Сколько с меня?
Тот самый шофер грузовика, что подвозил Симу, подъехал в обед к полевому стану. Механизаторы уже ждали еды, что привез с собой водитель. Повариха быстро и умело разлила суп по тарелкам. Среди обедающих был и Витя Зорин – он почти не изменился, только вытянулся сильно… А глаза те же, голубые. И чуб русый до бровей. Красавец одно слово. Только вот какой-то он невеселый…
– Витька, а я, знаешь, сегодня кого в село подвозил – Симку, ну учились вы вместе, – сказал шофер.
– Жабу, что ли? – сразу вспомнил Витя.
Мужики засмеялись. Пожилой бригадир дядя Петя откликнулся:
– Грех так говорить, мужики. Девка сирота, Иванова дочка. Хороший он был. И она девчонка смышленая.
– Смышленая-то смышленая, а страшна как смертный грех! – огрызнулся Виктор.
Мужики снова захохотали.
– Так не тебе с ней спать! – прокричал сквозь смех бригадир.
А Андрей, друг Виктора, белобрысый и долговязый, хлопнул его по плечу:
– Ты лучше про Ирку свою думай! Про то, как вам ребенка заделать до армии!
– Это еще зачем?
– Чего тебе, в Афган, что ли, загреметь хочется? Ирку обрюхатишь – и всех делов! Витек, тебе чё, помочь, что ли? Сам не справляешься?
Витя обозлился:
– Ща как дам!
Механизаторы притихли. Андрюха тоже пошел на попятную…
– Да ладно, шучу! Ты меня погоди бить-то, главное, чтоб она тебе дала!
Тут Витя не выдержал, кинулся на Андрея с кулаками – уже не на шутку. Дядя Петя, водитель Слава и другие мужики стали их разнимать… да куда там!
На поле, на фоне стоящих комбайнов, началась настоящая куча-мала…
– Помогите, да что ж это делается!!! – кричала повариха, так и не накормившая бригаду. – Да вы с ума посходили, мужики! Обед-то остывает!
Только никто ее не слышал. Потому что Витька с Андреем не могли утихомириться и все катались по полю.
Этим же вечером в сарае Витя обнимал красавицу Ирочку. Она все отбивалась, пытаясь ускользнуть от него.
– Пусти! Я ж тебе сказала: нет! До свадьбы и не мечтай!
– Ир, да я разве жениться отказываюсь? Я ж люблю тебя, дура! Так люблю, что никогда и никого больше любить не буду! Не веришь, что ли? – страстно шептал Витька.
– А если и не верю – что тогда?
– Значит, точно дура! Мужики надо мной смеются!
– А для тебя это главное? – зло оскалилась Ирочка. – Ты ж пойми, я хочу, чтобы все по-человечески! Что тут такого? Хочу, чтобы мы в город переехали. Хочу, чтобы у нас все было как у людей настоящих! Вон Ленка Попова дура дурой, а в городе живет! Хата у нее трехкомнатная! Машина у нее красная! Мебель у ней румынская – прям стеночка такая, я аж как увидела – расплакалась!