– Твою же мать! – В кои-то веки наше с супругом мнение о происходящем совпадает.

– Темчик, ну ты с дуба рухнул, в самом-то деле?

– Жень, а что ты тут вообще?

– Надо было по работе… забрать кое-что…

– Да чего-то торкнуло меня, Жень… Фигня какая-то вокруг творится.

– Что за фигня?

– Ну и как, забрала?

– Ты всегда, когда торкает, с пистолетом гуляешь?

– Ну сказала бы мне, я бы принес… Оно тяжелое, зачем тебе таскать?

– Это секрет, то есть сюрприз…

Он идет ко мне навстречу. Все еще с этим своим «глок-компактом» в лапе. Правда, уже с опущенным, но кто знает, кто знает. Насмерть не убьет, а вот из строя на пару месяцев выведет. Особенно если меня потом в гараже закрыть. Или зарыть. Это куда быстрее и бюджетнее, чем маяться с закладками.

– Жень, это у тебя что?

Предохранитель щелкает. Ненавязчиво, почти как фотик-«мыльница». Остановись, мгновенье, шут бы тебя побрал. Я не знаю, что мне делать дальше.

Ворота гаража лязгают неудачным эхом предохранителя. Лампа вспыхивает. Я понимаю, что у Темчика на морде отражается мой собственный напряг. Только в мужской версии.

– Это тебе в подарок. Они целебные. И не обморозишься, и не простудишься, и ноги никогда не сотрешь. А главное – не пахнут и при стирке не теряются. Вот. – Кажется, способности к красноречию у нас теперь тоже семейные.

– Спасибо. – Темка медленно протягивает свободную руку к моему презенту. И на секунду отдергивает ее назад: – А они не кусаются?

– Ты с ума сошел? Это же котовая шерсть, она вообще как шелковая, нежная очень…

– Ну ты же ведьма. Может, у твоих носков зубы есть. Гляди, у них шерсть – дыбом!

– Это мозги у тебя дыбом! – Я смотрю, как Темчик убирает пистолет в карман и вертит в руках мое подношение. Хоть бы по размеру совпали, а то их после каждой стирки придется увеличивать вручную. А им сносу нет, как назло. Сам пускай такому учится.

– Спасибо. – Артем мощный, суровый. Прямо как самец кота. И урчит почти так же.

– Темк, я тебе учебников всяких отобрала, а то мы давно не занимались. Будет время – почитаешь немного, там очень понятно написано.

– Будет, будет… – снова ворчит Артем, убирая от меня руки. – Вот не выплыву, так и буду только и делать, что читать.

Очередная опасность снова дышит мне в лицо и немножко в правое ухо. На сей раз она пахнет крутым безденежьем и возбуждением уголовного дела. Жутко хочется положить на это все с прибором, обнимать Темку и ни о чем на свете не думать. Кстати, если его посадят, мне эти годы за ученичество засчитают или снова с нуля обучать?

– Я тебя утром спрашивал про стол и документы. Ваши, наверное, могут контролировать.

– Контро… чего?

– У меня этот ваш испытательный или как там его… Считай, что условный срок. Я трагедии не делаю. Так и ты не притворяйся, что его нет.

– Хорошо, не буду. – Я неизвестно зачем начинаю крутить обручальное кольцо – словно поклясться на нем собираюсь, даром что оно без камней. Темчик кивает, потом говорит медленно, как на давно позабытом иностранном языке:

– Легко вроде отделался, а все равно. Как в бочке живу, как замуровали. – И мотает головой, будто ему вода в уши попала и он ее вытряхнуть хочет.

– Не нравится быть глухим, можешь стать чокнутым, как Венька Спицын. На тебе три убийства вообще-то! Забыл?

Он не забыл, стопудово. Лицо сразу изменилось. Будто его ударили или лишили рассудка – как закадычного дружка Веню. Мы ведь вместе на Казни Спицына были…

За умышленное убийство ведьмы по Контрибуции светит смертный приговор. Венька до самой смерти останется безумным, одержимым. Он теперь все, что про нас знает, не может в тайне хранить. Про Сторожевых рассказывает всем желающим и нежелающим, в любое время. У мирских такие разговоры только одну реакцию и вызывают. Родителей Венькиных, конечно, жалко, но… Нам же нашу Дору тоже жалко, правда?

Темчик отлично помнит, как его приятель в зал суда нормальным вошел, в клетку для подсудимых тоже вменяемым сел, а вот обратно вылез в шизоидном расстройстве. Его потом конвой до дома вез, потому что куда бывшему человеку за руль в таком состоянии?

– Спасибо, что напомнила, – ядовито отзывается мой ученик.

– Темка, ты прости. Просто я не знаю ничего. Мне сейчас страшно, а объяснить не могу. Потому что у тебя ученичество. Ты как мирской, а их впутывать…

– Как гражданских примерно, – усмехается Артем. – Не по уставу вашему, правда?

Вроде необидно так отвечает, даже губы в улыбку сложились – непростым паззлом. А вот все равно не прощает.

– Ты откуда знаешь?

– Уставы, Женя, везде одинаковые…

Я молчу. Извиниться, наверное, надо? Рассказать, как бывает паскудно, когда теряешь силы, а почему – непонятно. Словно тонешь, а вокруг ни души. Или Темка со мной?