На КПК Бена пришло сообщение с расшифровкой записи разговора Торка с Джоном Хайдеггером. Агент предусмотрительно потребовал, чтобы сотрудники службы безопасности посольства в Бангкоке организовали прослушку телефона в номере музыканта. Любые разговоры Торка записывались и пересылались Бену. Шрифт был такой мелкий, что пришлось щуриться, но суть разобрать удалось. Торк Генри собрался искать приключений себе на задницу.

Шейла сбросила одежду, аккуратно сложила на пол и встала под импровизированный душ. Капитан Сомпорн раздобыл для нее новую губку из люфы, дорогое увлажняющее мыло и бутылочку натурального кокосового масла. Казалось, часть хижины превратилась в настоящий спа-салон.

— Еще что-нибудь нужно?

Шейла обернулась; Сомпорн наблюдал за ней, сидя по-турецки на полу, в одной руке — бутылка холодного пива, в другой — зажженная сигарета, ну совсем как постоянный клиент кабаре, ждущий начала шоу.

— Нет. Все отлично.

— Кокосовое масло — это тебе для кожи. Очень хорошо, полезно.

Шейла с улыбкой отсоединила шланг. Полилась чуть теплая вода; девушка стала намыливать все тело, взбивая густую, крепкую пену.

Любезность Капитана напомнила ей ту рекламную кампанию для производителя французского мыла. Заказчики хотели, чтобы кожа у модели светилась безупречным здоровьем, и отправили ее к специалистам, которые прописали экзотические скрабы, травяные обертывания, грязевые ванны и сеансы увлажнения. Для Шейлы даже наняли диетолога — готовить пищу и следить, чтобы модель выпивала четыре литра воды ежедневно. Целых два месяца вся работа Шейлы заключалась именно в этом — ее готовили как призовую свинью к важной выставке.

Производители французского мыла не жалели средств. Они пригласили знаменитого фотографа-датчанина и лучшего, самого талантливого визажиста; а специально нанятая англичанка (вид у нее был совсем не женственный) должна была распылять на кожу Шейлы нежнейший бронзант золотисто-оранжевого оттенка. Заказчики рекламы шли на все, они даже притащили Карлоса Лемойна, всемирно известного специалиста по окраске ресниц. Он прибыл с целой командой, выгнал фотографа и визажиста и приступил к работе. Три часа вручную прорисовывал каждую ресничку, превращая их в мини-шедевры. Шейла была в восторге — ведь ресницы сделали ее зеленые глаза такими огромными, что они едва помещались в объектив. Несмотря на то что она снималась с обнаженной грудью, люди сначала обращали внимание на ее глаза — настолько они были прекрасны.

Эта рекламная кампания должна была сделать Шейлу звездой, одной из немногих супермоделей, навечно ассоциирующихся с самыми популярными брендами, как Шерил Тигс и фотоаппараты «Олимпус» или Тайра Бэнкс и белье «Викториаз Сикрет». Шейла могла бы обеспечить себя на всю жизнь… если бы не ее привычка ежедневно вдыхать несколько граммов «перуанской пудры» [5] . В конце концов сосуды лопнули, и ярко-красная кровь хлынула из левой ноздри, как из сорванного крана.

Целый час ушел на то, чтобы остановить кровотечение; наконец поток почти иссяк. Фотограф и визажист отважно пытались остановить или скрыть эту течь, но успели сделать всего несколько снимков. Продолжать было невозможно, из носа Шейлы текло. Визажист побежал за ватными дисками, фотограф затопал ногами и, изрыгая невнятные проклятия, убежал покурить косячок. Шейла невозмутимо сделала еще две дорожки «кокоса» и втянула здоровой ноздрей. А что такого, нужно ведь успокоиться после нервотрепки?

Карлос, увидев это, так разъярился, что набросился на модель с кулаками, повалил на пол студии и попытался повыдергать все ресницы острым пинцетом.

В общем, у Шейлы осталась искривленная носовая перегородка и испорченная репутация.

Но фотографии получились ослепительно красивые. Они были центральным элементом всей рекламной кампании. Лицо и тело Шейлы оказались на каждом рекламном щите, в каждом журнале и на каждой упаковке мыла.

С тех пор никто больше не уделял столько внимания ее телу, даже муж, и хотя пленница немножко боялась и не понимала Капитана Сомпорна, она совершенно точно знала, почему он так пристально смотрит.

Шейла налила в ладонь немного шампуня и стала мыть голову. Повернулась, встала лицом к Капитану, смывая с волос мыльную пену.

Взглянула на него, надеясь уловить малейшие признаки реакции, хоть какие-то подсказки. Облизнет губы? Моргнет? Быть может, вздрогнет? Но Капитан лишь пыхтел сигаретой и наблюдал — спокойно и невозмутимо.

Она закончила мыться, взяла полотенце, и тогда он спросил:

— Что едят в Швеции?

Шейла никогда не бывала в Швеции, зато ходила в «Икею» — огромный магазин шведской мебели, в котором было кафе.

— В основном тефтели. Лосось. И бруснику.

Сомпорн допил пиво, полез за новой бутылкой в холодильничек у стены.

— Бруснику?

— Шведы ее обожают.

Капитан открыл для нее бутылку «Сингха». Пленница наклонилась и с удовольствием взяла протянутую бутылку, даже не думая прикрыть грудь полотенцем. Сомпорн резко вздохнул от близости ее тела, но не попытался потрогать.

— Как она выглядит?

— Брусника?

Сомпорн кивнул. Шейла попыталась вспомнить пятно красного соуса на тефтелях в кафе в «Икее».