— Ладно, я предполагаю, что должен оставить вас обсуждать свои дела. — Одним глотком Пьер допил джин и протянул руку. — Элли, я был счастлив увидеть тебя снова.

Она натянуто улыбнулась:

— Да.

Он воровато погладил нежную кожу ее руки:

— Забудь все пустяки. Ведь мы можем иногда встречаться друг с другом.

— Да, можем. — Стиснув зубы, она отдернула руку.

Пьер повернул к бару:

— Тогда пока, Элли. Приятно было встретиться с вами, Макс.

Макс кивнул, а потом вместе с Элли проводил его взглядом, наблюдая, как тот обходит стойку в поисках свободного табурета.

— Давайте подождем Девиера в фойе, Макс, — резко сказала Элли, схватила журнал и, разъяренная, выскочила из бара.

Со своего места в баре Пьер видел, как небольшая компания бизнесменов покидала отель. Он дождался, пока они расселись по машинам, а затем, оставив выпивку, подошел к регистрационной стойке.

Работал уже знакомый ему портье. Пьер наклонился к стойке.

— Вы помните те пятьсот франков, которые получили от меня раньше?

Портье смутился. Он почувствовал сильный запах алкоголя и табака. Это напугало его, и он неуверенно ответил:

— Да, месье.

— Хорошо. Я хочу знать, заказывала ли мадам Тейлор на завтра машину? И каков ее маршрут, кроме поездки в аэропорт.

— Минутку. — Он взял журнал и посмотрел в свои записи. — Заказана одна машина, месье. На десять часов до рю де Риволи.

Пьер тяжело рухнул на стойку:

— Восхитительно. Позвоните мне завтра утром. В восемь тридцать.

Портье кивнул, и Пьер, чрезвычайно довольный, вернулся в бар доканчивать свой пятый джин.

Пьер затормозил в начале рю де Риволи и наблюдал, как черный «мерседес» отеля остановился напротив галереи Фрайни. Он подождал в машине, пока Элли не скрылась в галерее, а потом вышел. Стараясь, чтобы его не заметили из галереи Фрайни, он пересек дорогу и остановился у галереи, принадлежащей другому владельцу.

Когда Элли вошла в зал, Том разговаривал по телефону. Он быстро взглянул на нее и, не узнавая, отвернулся. Том говорил по-французски с сильным английским акцентом, медленно и громко — так говорят с идиотами. Во время разговора он рылся в каталоге. Элли уловила, что речь идет о мексиканском искусстве. Но так как больше ничего понять не смогла, стала оглядывать галерею, читая имена художников.

Наконец Том закончил беседу и, тяжело вздохнув, повернулся к посетительнице:

— Здравствуйте. Могу ли я быть вам полезен, мадемуазель?

Элли быстро повернулась, улыбаясь и покачивая головой.

— Нет, благодарю. Никак не можете.

— Элли! — Лицо его расплылось в широкой улыбке. Том сжал ее в медвежьих объятиях. — Ты пришла раньше обещанного.

Он расцеловал ее в обе щеки и отпустил, чтобы получше рассмотреть.

— Но я прощаю тебя. Ты сказочно выглядишь! — Она рассмеялась, и он прищурил глаза. — Немного бледна, думаю, и… — Он сжал ее бедра. — Немного худа. — Он помахал перед ней пальцем. — Наш ленч будет обильным.

— Ах! — Элли опустила глаза. С тех пор как она узнала его, он всегда относился к ней как к юной школьнице. — Боюсь, что с ленчем возникнут трудности.

Он нахмурился:

— Какие еще трудности?

— В середине дня я улетаю.

— Эх! Вредная девчонка! Тогда мы выпьем кофе. — Он улыбнулся, взяв ее за руку, и повел в конец галереи. — Сейчас ты снимешь пальто, сядешь и будешь спокойно ждать. А я позвоню и закажу кофе. — Он посмотрел на древний стул елизаветинских времен и предложил Элли сесть. — Ты не спешишь? Я хочу услышать все последние сплетни, а потом постараюсь тебе что-нибудь продать.

Он вернулся в галерею и позвонил в отдел заказов.

Держа в руках большую чашку кофе, Том удобно расположился в кресле и слушал, как Элли описывает свое вечернее платье от Ива Сен-Лорана.

Ее слова пролетали мимо его ушей, тогда как мысли были сосредоточены на Элли. «Она очень похудела, — снова отметил он, — и слишком бледна». Она была прекрасной, шикарной и великолепно одетой, но при этом выглядела неважно, как будто в ней все погасло.

— Том? — Она оторвала его от этих мыслей.