— Пьесу под названием «Запрячь кальмара» я бы прочитала с огромным удовольствием, — хихикнула Пиппа и повернулась к Пенелопе. — Пенни, ну в самом деле. Нам нужна твоя помощь.

Пенелопа внимательно всмотрелась в Оливию, и Майкл с трудом смог отвести от нее взгляд, зачарованный такой сосредоточенностью. Интересно, каково это — вызвать к себе такой интерес? Или такую удовлетворенность? Снова вспыхнула ревность, и он мысленно выругал себя. Взрослые мужчины не должны ревновать к собакам или к свояченицам.

— «Укрощение строптивой».

Оливия остановилась.

— Да! Спасибо, Пен. Я уж начала чувствовать себя глупо.

— О, чушь. Хотела бы я посмотреть, как ты станешь это изображать. Кто следующий?

— Очередь Пенни. Она догадалась первой.

Пенелопа встала, расправила юбки и направилась к импровизированной сцене. Майкл смотрел, как она вытаскивает полоску бумаги и разворачивает ее. Она надолго задумалась, затем что-то придумала, и лицо ее просияло.

Пенелопа подняла вверх три пальца, и он сразу представил себе, как они прикасаются к его щекам, к подбородку, к губам.

— Три слова!

Пенелопа застыла, отдала честь сестрам и с очень прямой спиной начала маршировать по сцене. Полные груди натянули ткань платья.

— Маршировка!

— Солдаты!

Пенелопа рукой сделала подтверждающий жест.

— Наполеон!

Она изобразила стрельбу из ружья, и внимание Майкла приковалось к тому месту, где плечо переходит в шею, — к нежной ямке, которую он жаждал поцеловать... к местечку, которое он целовал бы в другое время в другом месте, будь он другим человеком.

Человеком, которого она могла бы любить.

Если бы их брак был построен не на мести, а на чем-то другом.

Майкл не хотел, чтобы Пиппа победила. Он хотел победить сам. Произвести впечатление на Пенелопу.

— Одиссей, — сказал он.

Пенелопа заулыбалась широко и радостно, захлопала в ладоши и ликующе подпрыгнула пару раз, затем снова изобразила стрельбу из ружья и начала маршировать по маленькой сцене. Затем резко повернулась и показала прямо на Майкла. Внимание всех присутствующих обратилось на него. Он напрягся и ощутил себя настоящим героем, догадавшись:

— Троянская война!

— Да! — радостно выдохнула Пенелопа. — Отлично, Майкл!

Он не удержался от бахвальства:

— И правда здорово, да?

Пенелопа улыбнулась, но что-то в ее взгляде не понравилось Майклу — что-то, похожее на грусть. И виноват в этом только он. До него она была намного счастливее. До него она улыбалась и смеялась, и играла со своими сестрами в разные игры, не вспоминая о своей невезучей судьбе.

Пенелопа подошла к кушетке, и он встал ей навстречу.

— Я бы никогда не оставил мою Пенелопу на годы. Испугался бы, что кто-нибудь ее у меня отнимет.

Теща на другом конце комнаты громко вздохнула, а новоиспеченные сестры расхохотались. Майкл поднес руку Пенелопы к губам и легонько поцеловал.

Оливия тем временем объявила:

— Лорд Борн, ваша очередь!

Он не отводил взгляда от Пенелопы.

— Боюсь, становится поздно. Пожалуй, я отвезу жену домой.

Леди Нидэм вскочила на ноги. С ее колен, тявкнув, свалилась маленькая собачка.

— О, побудьте еще немножко! Мы все так рады вашему визиту!

Майкл взглянул на Пенелопу, желая только одного — утащить ее обратно в свою преисподнюю, но оставляя право решать за ней. Она повернулась к матери:

— Лорд Борн прав. — Его охватило ликование. — День был долгим. Я хочу домой.

С ним.

Ликование захлестнуло его, и он с трудом подавил порыв перекинуть ее через плечо и унести из комнаты. Сегодня ночью она позволит прикоснуться к себе. Добиваться себя.

В этом он был уверен.

Завтрашний день остается под вопросом, но сегодня... сегодня ночью она будет его.

Даже если он этого не заслуживает.

«Дорогой М.!

Сегодня Виктория и Валери вышли замуж за весьма посредственных мужей. Двойная свадьба. У меня нет никаких сомнений — их возможности были ограничены из-за моего скандала, и я с трудом могу проглотить гнев и несправедливость всего этого.

Кажется таким нечестным, что одни из нас получают жизнь, наполненную счастьем, любовью и чувством товарищества, и всем тем, о чем нам даже мечтать не велят, потому что это встречается слишком редко, и это вовсе не то, чего следует ожидать от доброго английского брака.