Борн отвернулся от колеса до того, как оно замедлило бег, до того, как сила тяжести и провидение остановят шарик.

— Ты вернулся.

В другом конце помещения, силуэтом в открытой двери в комнаты бухгалтера, стоял Кросс, четвертый партнер «Падшего ангела». Кросс занимался финансами клуба, гарантировал, что каждое пенни прошедшее сквозь врата в это заведение, будет учтено. Он был гением цифр, хотя внешне ничем особым не выделялся. Высокий, на полфута выше Майкла, выше даже Темпла. Но если Темпл был размерами с небольшой домик, то Кросс — высоким и худым, сплошные углы и сухожилия. Борн редко видел, чтобы тот ел, а если темные круги под глазами о чем-то говорили, то он и не спал уже пару дней.

— Ты сегодня рано.

Кросс потер небритую щеку.

— Точнее сказать, поздно.

Он отошел в сторону, и в комнату вошла красивая женщина, стоявшая у него за спиной. Она послала Борну робкую улыбку и надвинула пониже большой капюшон плаща, пряча лицо.

Борн посмотрел вслед женщине, молча торопливо идущей к выходу из клуба, и глянул в глаза Кросса.

— Смотрю, ты тут трудился в поте лица.

Уголки губ Кросса приподнялись в усмешке.

— Она отлично управляется с книгами.

— Даже не сомневаюсь.

— Мы не ожидали тебя назад так скоро.

Он и сам не предполагал, что вернется столь быстро.

— Произошел некоторый поворот в делах.

— К лучшему или к худшему?

Эхо брачных обетов, данных Пенелопе, вызвало раздражение.

— Зависит от того, как смотреть на ситуацию.

— Понимаю.

— Сомневаюсь.

— Фальконвелл?

— Мой.

— Ты женился на барышне?

— Да.

Кросс негромко присвистнул.

— Признаюсь, мне не терпится познакомиться с женщиной, согласившейся на брак с холодным суровым Борном и не сбежавшей прочь.

У нее не было выбора.

Она бы ни под каким видом не вышла бы за него замуж, если бы он не вынудил ее пойти к приходскому викарию. Или если бы у нее было время подумать. Борн был всем тем, чем не являлась она, — грубый и злой, без надежды когда-либо вернуться в мир, в котором родился. В котором родилась она.

Пенелопа... она безупречно воспитана для подобающей жизни в этом мире. Его мир, наполненный азартными играми, выпивкой, похотью и еще худшими вещами, напугает ее до смерти.

Но она захотела увидеть его мир.

И он ей покажет.

Потому что не может удержаться от искушения развратить ее. Это слишком заманчиво. Слишком сладко.

Она не знала, о чем просила. Думала, приключение — это ночная прогулка по лесу, окружающему дом ее детства. Игорный зал «Ангела» в любую ночь вгонит ее в истерику.

— Ты сказал, дела пошли не так, как планировались, — произнес Кросс, прислонясь к стене и скрестив на груди руки.

— Я согласился устроить браки и ее сестер гоже.

Брови Кросс поползли вверх.

— И сколько их?

— Две. Полагаю, дело достаточно простое. — Он посмотрел в серьезные серые глаза Кросса. — Имей в виду, наш брак по любви. Мы обвенчались сегодня утром. Я просто не мог жить в разлуке с ней ни минутой дольше.

Прошло несколько секунд. Кросс услышал ложь и разобрался в ее значении.

— Потому что ты так сильно влюблен.

— Именно.

— Сегодня утром. — Кросс словно пробовал слова на вкус. Борн отвернулся и прижал ладони к рулетке, к плюшевому зеленому сукну, точно зная, что последует сейчас, еще до того, как это произнесли.

— И ты оставил ее одну в первую брачную ночь.

— Да.

— У нее что, лошадиное лицо?

— Я бы так не сказал.

А в порыве страсти она ошеломительно хороша. Он хотел уложить ее в постель и сделать своей. При воспоминании о том, как она извивалась под ним в Фальконвелл-Мэноре, ему пришлось переступить с ноги на ногу, чтобы поправить бриджи, внезапно ставшие тесными.

Борн провел рукой по лицу.

— Мне нужно встретиться с Темплом на ринге.

— А может, тебе стоит вернуться домой и подтвердить свой брак с женщиной, которую ты так страстно любишь? Господь свидетель, это куда более приятное занятие, чем позволить Темплу надрать тебе на ринге задницу.

«Даже если ты заслуживаешь взбучки».

Какое-то время Борн обдумывал это предложение. Проигрывал варианты того, что произойдет, если он вернется домой и придет к своей невинной жене. Воображал, каково это будет — уложить ее в свою постель и предъявить супружеские права, назвать ее своей. Показать приключение, о котором она просила, даже не догадываясь об этом. Ее шелковистые волосы прилипнут к грубой щетине у него на подбородке, ее полные губы со вздохом раскроются, когда он будет гладить ее нежную кожу, она закричит от наслаждения, которое он ей подарит.