– А потом, есть ещё Элани, с ней также придётся иметь дело, — сказал Герцог Цимир.

По спине у Атре пробежали мурашки. Он подумал о добросердечной юной девушке. Если кто и собрался заявить права на её жизнь, то это был он! Всё остальное было просто смехотворной вознёй.

– Не придётся, если с ней вдруг случится несчастный случай, или, скажем, болезнь, — отозвался Цимир. (??? — Я думаю, тут Линн ошиблась. Наверное, Ланеус.) — Теперь, когда они решились ударить по самой Клиа!

– В письме сказано, что это были пленимарские наёмные убийцы, — сказал Мальтуз.

– И ты на самом деле веришь в это? — спросил Ланеус. — Нет, я полагаю, вызов был брошен.

– Интересно, сможет ли убийца пробраться во дворец? — спросила Маркиза Лалия.

– А если это будет тот парень, Кот из Римини? — предложил Сарьен. — Судя по донесениям, он может проникнуть куда угодно.

– Насколько мне известно, он никакой не убийца.

– Да это же просто смешно! — опять возразил Мальтуз.

– Вы же не менее нас желаете видеть на троне Клиа, верно? — спросил Ланеус.

– Да, конечно, но…

– Тогда не становитесь нам поперек пути.

Сие прозвучало как угроза, хоть Ланеус и не переставал при этом сдержанно улыбаться.

— Однако, нам нужен некто, очень близкий к ней. Алайя уже опутана сетями Рельтеуса и Кирина. Что если это будет один из оруженосцев? Или…, - он замолчал и снова повернулся к Мальтузу. — Что скажете про своего друга ‘фейе, Лорда Серегила и его мальчишку? Поговаривают, Элани весьма очарована ими.

– Серегил? — фыркнула Лалия. — Да я пол-сестерция не поставлю на такого повесу. К тому же это главное трепло в Римини.

– Да, но у него замечательные связи с королевской семьёй, особенно с Клиа. К тому же, разве не вы сами говорили, Мальтуз, что он вовсе не так прост, как кажется?

Мальтуз вздохнул.

– Не знаю. Он также в хороших отношениях и с Коратаном, и если хоть одно слово обо всём этом дойдёт до ушей наместника…, - он покачал головой. — Позвольте мне поразмыслить над этим. И милостью Сакора, оставьте уже все эти разговоры об убийстве! Я полагал мы всего лишь желаем оградить Клиа от Кирина и его приспешников.

В этот момент Атре услыхал чьи-то шаги, приближающиеся из передней залы, а потому счёл за благо поспешно ретироваться в кухню, пока его не застукали.

Танни была там, где он её оставил. Скучая, она лепила фигурки из хлебного мякиша.

– Мы уже можем уходить? — она зевнула.

– Конечно, девочка моя. Идём, попрощаешься.

По дороге обратно Атре нарочно принялся громко разговаривать с ней, чтобы дать знать Ленеусу и его заговорщикам о своём приближении. Он подозревал, что, догадайся господа, что их подслушали, их с Танни жизни не стоили бы и ломаного гроша.

Возвратившись домой, в Бакланий Переулок, Атре проследил за Танни до комнаты, которую она делила со своим братом. Поднявшись в собственную спальню, он рассовал по карманам немного безделушек которые достал из коробки, припрятанной в плательном шкафу, затем снял с полки потёртый кожаный футляр и снова выскользнул вон, никем не замеченный.

В небольшой, безыскусно обставленной комнатушке пахло сырой землей. Здесь был тот минимум вещей, без которого Атре было не обойтись. Он запер за собой низкую дверь и поставил светильник на стол, стоявший посредине комнаты. Свет тотчас заиграл в стеклышках сотни флаконов, аккуратно расставленных в высокой стойке у дальней стены. Большинство из них были сейчас пустыми. Старинные глиняные сосуды, унаследованные Атре от матери вместе с её даром, давно разбились или же были утеряны во время их частых бегств. Но эти стеклянные были даже лучше: сквозь них было видно, что находится внутри.

Атре направился к дальнему от двери углу и вытащил из стены вставленный в неё камень. В полости, открывшейся за ним, находилась небольшая металлическая шкатулка. Отнеся её на стол, он отпер её и достал хранившееся там старинное ожерелье. Оно было сделано из костей человеческих пальцев, нанизанных на тонкий ремешок из человечьей кожи, по крайней мере, так говорила ему матушка, когда обучала его магии. Она и сама верила в это, а у него не было причин ей не доверять. На костях ещё сохранились нацарапанные на них темные узоры, однако от долгого употребления они изрядно потёрлись. Он надел ожерелье себе на шею, выбрал шесть пустых склянок и расставил их на столе. Для начала он вытащил из-под стола простенький ящик. Открыл его и выбрал наугад шесть вещиц: сломанный перочинный нож, резной грецкий орех, глиняный шарик, осколок красного стекла и две тоненькие косички из человечьих волос. Прищурившись, он поглядел на слабые сияющие ниточки, исходящие от каждой из них — совсем крошечные. Только ноги протянуть на таком пайке, если бы вещиц не было у него так много. Чтобы выжать из них всю пользу, требовалось достаточно долгое время обработки.

Он положил каждую из вещиц в отдельный флакон, затем вытащил из кармана предусмотрительно помеченную ярлычком цепь, подаренную ему нынче вечером герцогом Ланеусом. Он задумался, глядя на неё: этот ужин на кухне здорово уязвил его самолюбие. Атре вздохнул и, присев на корточки, открыл другой ларец, находившийся под столом — позатейливее и побольше размером. Цепь он отправил к небольшой коллекции изящных украшений, хранившихся там. На несколько мгновений он положил на них свои ладони, чувствуя побежавшую по телу легкую дрожь от той мощи, что была заключена тут. Ему потребовалось сделать над собой известное усилие, чтобы запереть шкатулку и задвинуть обратно под стол. Ох, какие разрушения он мог нанести при помощи вот этого!