Естественно, ответ он получил вполне ожидаемый:

– Артур, это твои трудности, - тон щекастого стал уже более раздраженным.

Прыжки и ужимки Артура его трогали меньше всего. Его волновал только алюминий.

– Да, я понимаю, но подождите...

Второй гость, с седым ежиком, всегда отличавшийся исключительной корректностью и молчаливостью, почти по-хозяйски взял с Артурова стола первую попавшуюся папку, потряс ею в воздухе и демонстративно бросил обратно на стол. Это, очевидно, была точка в разговоре:

– В общем, мы готовы ждать, ну, еще неделю, не больше.

Мужчины молча поднялись. Щекастый исподлобья глянул на Артура и оценивающе оглядел обстановку его кабинета. Достав из кармана монетку, он крутанул ее по столу в сторону Артура. Монетка завертелась быстро, волчком. Артур, сидя в кресле, завороженно смотрел на нее.

– Знаешь, Артур, такую арию, - на выходе из кабинета обернулся щекастый, - "Люди гибнут за металл"?

– До встречи, - без тени улыбки завершил разговор седой.

Артур остался один на один со своими невеселыми "металлическими" мыслями. Монетка слишком вещественно напоминала о том, что он попал. Как кур во щи. Точнее, в тысячу раз хуже.

– Артур Вениаминович, - заглянула Людочка.
– Вам Белов звонит.

– А?

– Белов. Александр.

– Кто?
– по его интонации Людочка поняла, что до шефа наконец-то дошло.

– Он спрашивает, как у вас настроение?

– Да понял, понял...
– безвольным жестом отмахнулся Артур.

Буквально за несколько секунд на лице его сменилось несколько противоречивых чувств: растерянность, бешенство и проблески решимости. Голова его, наконец, начала соображать. И главное, что она сообразила, - к разговору с Беловым он не готов. Пока не готов.

– Скажи, меня нет. Я скоропостижно скончался. Меня вообще здесь нет. Я уехал. В Таджикистан. Нет, в Монголию. Так. Стоп.

Артур швырнул монетку в корзину для бумаг.

– Соедини меня срочно с Петром.

Он закурил сигарету и чертыхнулся - чуть было не зажег с фильтра.

– Сволочь, - бормотал он едва ли не с восхищением.
– Скотина...

VII

Саша свернул на Герцена. Время еще в запасе было, поэтому он ехал настолько медленно, насколько мог. Оля сидела рядом спокойно, глядя вперед на мокрую мостовую. Но он чувствовал, как она волнуется. Все-таки сегодня в каком-то смысле решалась ее судьба. Комиссия консерватории определяла сегодня, кому из вчерашних выпускников что светит.

– Ну вот, прикинь, - излишне бодро предположил Саша, - тебе сейчас говорят: "Распределяетесь в "Ла Скала"!" Или куда там?

– В Бостонский симфонический оркестр, - подсказала Оля, и на щеках ее обозначились ямочки.

Значит - немного расслабилась.

– Во. В Бостонский. Что будешь делать? Бросишь меня, да? Поедешь в Америку проклятую?
– он покосился на Олю и подмигнул памятнику Чайковского, сворачивая во двор консерватории.

– Во-первых, я хочу сольно выступать, - не без пафоса заявила Оля.
– А во-вторых, никуда я от тебя не поеду, знаешь прекрасно.

– Знаю, маленькая моя. Давай, ни пуха. Я тебя жду.

Оля подставила щеку, но не тут-то было. Саша не мог отпустить ее без полноценного поцелуя.

– Ты с ума сошел, Белов, - не сразу вырвалась Оля.

Он лишь улыбнулся, наблюдая, как она поправляет ничуть не пострадавшую прическу.

Взглядом проводив Олю до самых дверей консерватории, Саша вышел из машины. Он пнул переднее колесо своей синей БМВ. Нет, ему не показалось можно чуть-чуть подкачать. Саша открыл багажник и потянулся за насосом.

– Пойдешь со мной. Быстро.
– Белов почувствовал, как в левый бок ему уперлось дуло пистолета.

– Сейчас. Багажник закрою.

– Бегом.

Ох, как Саша не любил, когда ему приказывают! Да еще и таким тоном. Но в данном случае следовало согласиться с неоспоримым доводом, упиравшимся ему теперь прямо в спину.

Рядом тормознула черная "Волга". Бросив взгляд на дверь консерватории, Саша сделал пару шагов и опустился на заднее сиденье рядом с молодым бугаем в черной кожаной куртке. Другой, с пистолетом, втиснулся рядом, не без труда захлопнув дверь.

Выехав на Герцена, машина резко набрала скорость и рванула в сторону площади Восстания. Все молчали. Говорить пока было не о чем.