— Нет, — покачал головой Ратибор. — Не может быть. Нет, — зарычал он. — Где вы были, когда она Дарену мою убивала. И тётку Лебедь. И Лету, и Перву с Воркушей, и деток их малых. Где вы были?

— Они не вмешиваются в людские дела, — кто-то из драконов схватил Ратибора за руки.

— Так чего же сейчас вмешались? — дружинник силился вырваться. — Эта тварь должна умереть.

— Нет, — сказал отец Небо. — Никто, даже мы не знаем что будет, если Кера умрёт. Она часть мира, подумай, что станет, если на свете не будет смерти.

— Любомир погиб, — рычал Ратибор, вырываясь. — Отец умер. Женщины. Все женщины в городе. Дети. За что?

— Прости, — мать Земля подошла и погладила его по щеке, в глазах у неё стояли слёзы. — Прости, мы растерялись, испугались, мы не знали что делать. Даже мы не смогли бы остановить Керу. Вы остановили, мы снова усыпим её. Надолго.

— Но она снова выберется, — Ратибор перестал рваться. — И снова будут умирать люди.

— Это случится не скоро и теперь мы будем следить, — Земля взяла лицо Ратибора в свои ладони.

— Значит, вы не следите за нами? — спросил Жар. — Значит зря жрецы строят храмы.

— Лада и Никитой каждый день в старый храм ходят, — тихо сказал Ратибор. — А вам всё равно?

— Не всё равно, — мать Земля всё ещё смотрела на Ратибора, и злость у того отступала, уступая место отчаянию и боли.

— Никита твой о смерти просит, мне просьбу его выполнить надо было? — спросил отец Небо и его ярко–голубые глаза сверкнули. — Или Лада, тоже о смерти просила частенько, потому что винит себя за смерть Любомира и Слава. Тоже надо было исполнить просьбу?

Ратибор сглотнул.

— Вы, люди, часто просите, много просите, но если бы я исполнял все ваши просьбы, мир давно бы населяли только звери. Потому что они не просят, они просто живут.

Ратибор закрыл глаза, ноги перестали его слушаться, и он упал бы, если б драконы, что за руки его держали, не подхватили.

— Всё будет хорошо, — мать Земля опустилась рядом с ним на колени. — Веришь?

— Заберите меня, — тихо попросил Ратибор.

— Тебе ещё рано, — женщина ласково улыбнулась, и в этой улыбке Ратибор узнал мать. — Тебе ещё жить да жить, — дружинник увидел лицо давно умершей бабушки. Потом земля ещё что-то говорила, а он видел то мачеху свою Дару, то Дарену, то тётку Лебедь.

— Не спеши, — отец Небо положил Ратибору руку на лоб и тот отключился.

— Пусть он не вспомнит, — попросил Дракон. — Пусть всё забудет, всё что с ней связано, — он кивнул на Керу.

— И могилу перекопать его мы заставили, — добавил Данила. — Он не хотел.

— Я знаю, — Небо улыбнулся. — А вы гнева Земли не боитесь?

— Ты ведь не злишься на нас, матушка? — Нил посмотрел на богиню.

— Нет, — та ласково улыбнулась. — Вы должны были.

— Именно, — кивнул Данила. — Иначе как бы мы её остановили?

— Никак, — согласилась женщина. — Надо убрать её обратно, — повернулась она к мужу. Она взяла Небо за руку и в тот же миг белый шестиголовый червь исчез. Все вздрогнули, кто-то не сдержался и ахнул. Через минуту боги открыли глаза и отпустили руки друг друга.

Все молчали, мать Земля ещё раз погладила Ратибора по голове и кивнула. Тут же драконы приняли свой истинный облик и взвились в небо, только четверо драконов осталось. Жар и Пересвет перенесли Ратибора к одному из них на спину, и даже когда Дракон взмыл в воздух, колдуны все пытались рассмотреть оставшихся на земле богов. А дома отнесли Ратибора в дом в городскому колдуну Жару. Проснувшись утром, Ратибор никак вспомнить не мог, с чего это он не дома ночует.

Егор зашёл домой, сбросил тулуп, снял большие валенки и, войдя в комнату, вздохнул. У матери гостила лучшая подруга Злата.

— Всем здравствовать, — кивнул Егор. — Как поживаешь, тётя Злата?

— Могла бы и лучше, — поджала губы женщина. — А ты значит, мою Миладу на девку эту пришлую поменял?

— Лада не девка, — спокойно возразил Егор. — Что у нас на ужин? — спросил он у матери. — Я голоден.

— Раньше к Ладе своей ужинать ходил, — не удержалась Феда. — А сегодня что ж тебя там кормить отказались?

— Мама, — в голосе Егора послышалось недовольство. — Я ужинаю там, где считаю нужным. У нас есть что поесть, или мне теперь в другом месте стол себе искать?

— Девка твоя…, — начал Феда.

— Она не девка, — разозлился Егор. — Хватит уже. Не можешь про Ладу спокойно говорить, вообще не говори.

— Девка твоя, — упрямо повторила женщина, — Миладу сегодня избила.

— Что?

— Что слышал, — Злата поднялась. — Пойду я, Миладушке бедной так плохо.

Егор ошарашено смотрел как уходит соседка, а потом вскочил в валенки, схватил тулуп и, одеваясь на ходу, побежал к соседнему дому. Милада сильно страдающей не выглядела, она сидела с подружками и вышивала. На щеке у неё красовался огромный синяк. Почти такой же был у одной из подружек, у второй же разбита была губа.