— А вот и я, — в дом вошёл Егор с огромной рыбиной в руках. — Меньше не было, — он потряс своей покупкой. — Лада, ты что плачешь?

— Нет, — Лада вытерла щёки.

— У тебя глаза мокрые.

— О печку лбом приложилась сильно, вот слёзы и потекли.

— Лбом? — Егор бросил рыбину на стол, вытер руки о штаны и тронул лоб девушки. — Шишки вроде нет. Голова не кружится?

— Нет, уже всё хорошо.

— Точно хорошо?

— Да, — Лада даже не врала, вот сейчас, когда Егор рядом стоял, снова хорошо стало, как никогда.

— Вот и славно, — Егор погладил её по щеке. — Берись за рыбу, а я стену попробую всё же выровнять.

— Егор, у тебя рука, — напомнила Лада.

— У меня две руки, — озорно улыбнулся мужчина. — Не волнуйся, я осторожнее буду.

— Егор…, — начала было Лада, но Егор остановил все возражения поцелуем.

— Ладушка моя, — прошептал он, счастливо улыбнулся и пошёл работать.

Очень скоро на улице закапал дождик, Егор работать уже не мог. Он до ужина остаться отказался и ушёл.

— А чего это Ратибор возвращался? — спросила у вынужденного вернуться в дом отца Лада.

— Забыл что-то, — ответил Никита, внимательно глядя на дочь. — Ладушка, ты мне рассказать ничего не хочешь?

— Хочу, — Лада присела на край лавки. — Только не знаю как, папа. Мне так… так…, — она взмахнула руками, не находя слов. — Милада Егору не невеста и он… Я ему нравлюсь.

— Ещё бы ты ему не нравилась, — Никита улыбнулся и погладил дочь по щеке. — Ты же у меня самая красивая, самая хорошая.

— Только я боюсь, папочка. Боюсь что Егор, — Лада прикусила губу. — Как Любомир, — прошептала она. — Разлюбит.

— Даже думать о том не смей, — строго сказал Никита. — Слышишь меня? Наслаждайся тем что имеешь и не загадывай наперёд. Никому из людей не ведомо что впереди ждёт. Просто живи, радуйся каждому дню, но помни, что рано или поздно перед богами за всё ответ держать придётся. И при ответе этом тебе стыдно быть за жизнь свою не должно.

— Папа, — Лада протянула отцу руки.

— Хорошая ты моя, — Никита обнял её. — Всё у нас будет хорошо. Егор мужчина видный, серьёзный, ты у меня девушка что надо. Помоги вам боги. И не кликай плохое.

— Ратибору со Всемилом пока не говори, — попросила Лада. — Я сама потом скажу, ладно?

— Конечно, — пообещал ювелир.

Лада вернулась к печи, потом кормила вернувшихся со службы братьев и была необычайно молчалива, только улыбалась иногда своим мыслям. Всемил хотел было спросить что с ней, но Ратибор не дал.

— Сама всё расскажет, когда время придёт, — тихо сказал он, и Всемил послушался, хотя и удивился. Ратибор явно знал что-то, знал и молчал. И это даже обидно было, как это он знает, а Всемил нет.

А Лада ему всё рассказала на следующее утро, когда умываться помогала.

— Ты и Егор, — Всемил усмехнулся. — Здорово. Значит, у Ставра теперь совсем шансов нет?

— У Ставра? — удивилась Лада. — Каких шансов?

— Нравишься ты Ставру, — удивлённо сказал Всемил. — Ты что, не заметила?

— Очень смешно, — с укором буркнула Лада. — Нашёл чем шутить.

— А я и не шучу. Ты ему нравишься, думаешь, чего он тут постоянно околачивается?

— Потому что вы с ним друзья.

— Ох, Лада, — Всемил вытер лицо. — Иногда ты удивительно наивной бываешь. Ставр от тебя без ума.

— Я же его коромыслом, — поражённо напомнила Лада.

— Вот с того момента и без ума, — засмеялся Всемил. — Ну да ладно, забудь про Ставра.

— Никогда у него шансов не было, — покачала головой Лада. — Он же не человек.

— И что? Сходи интереса ради в поселение кентавров, посмотри, жёны у них обычные женщины, от других ничем не отличающиеся.

— Кто тут от других не отличается? — на улицу вышел Ратибор. — Польёшь мне, Лада?

— Конечно, — Лада развела ещё воды, холодной братья у неё не умывали, по крайней мере, когда она сама им поливала.

— Представляешь, Лада не знала, что Ставру нравится.

— И ещё бы век о том не знала, — буркнула девушка и содрогнулась, вспомнив кентавра.

— Бедный Ставр, — покачал головой Всемил. — Зря ты так, он хороший.

— Ну на свете много хороших мужчин, — отфыркиваясь, заметил Ратибор.

— О Боги, ну что вы начали? Не нужен мне никто.

— Совсем никто? — Ратибор бросил на Ладу быстрый взгляд и снова подставил руки для воды.