Мой враг Алекс? Лучшая кандидатура. Злой, желчный, надменный. Шлялся непонятно где, когда остальные с мышами бились. Много времени проводит в нежилой зоне пещер. Значит, возможностей сделать ловушку – хоть отбавляй. Да и мотив есть: ненависть ко мне. Одно лишь смущает. Слишком явно все на него указывает.

Не совсем ясна роль, которую играют в жизни племени старик и старуха, Кондрат и Ханифа. Молодые обитатели пещер относятся к ним с уважением, переходящим в обожание. Включая и самого Афанасия. Вождь даже не обращается к Кондрату Филипповичу иначе, как с поклоном, хоть тот этого и не видит.

Кто же из них главнее? Старик или вождь? Вероятнее всего, Афанасий и Кондрат просто поделили обязанности. Первый следит за порядком, заставляет работать, наказывает. Второй – предводитель иного рода. Афанасий заботится о том, чтобы племя не голодало и не сидело впотьмах. Кондрат тоже несет людям свет и пищу. Духовную.

Мой враг Кондрат Филиппович? Чушь какая. Ему-то какой резон? Да и сил не хватило бы приготовить ловушку.

Эта модель в целом объясняет ситуацию. Вопросы остаются, но черт с ними. Не буду ломать голову. Впереди достаточно времени, чтобы все узнать об этом странном месте… И успеть возненавидеть его. Если меня не укокошат раньше.

– Господи… Услышь меня! Господи… Я не хочу жить тут всю жизнь! Не хочу!!!

– А придется, – хихикает кто-то.

Я поспешно открываю глаза. Алекс. Принесла нелегкая.

– Соблаговолите, господин гость, пройти в Музыкальный зал на вечер поэзии, – декламирует он, выгибаясь в шутовском реверансе.

– Издеваешься, да?

Синяки и ссадины, конечно, уже не так болят. Но все равно двигаться тяжело.

– Так можно весь день проваляться! Скучно же, – из-за спины Алекса высовывается Мария. – Идем с нами.

– Идем! – раздается голос Натальи, она, как мне объяснили, главная певица в племени. – Тут недалеко. Десять минут в метро – и мы на месте. А не пойдете – я обижусь.

– А я в глаз дам, – добавляет Алекс.

– Иду-иду, – с ворчанием встаю я на ноги.

В глаз мне сейчас не очень хочется.

Полчаса спустя я сижу в небольшом, но невероятно высоком зале и с восхищением внимаю чарующей, неземной музыке, льющейся из простенькой костяной флейты.

Незатейливая мелодия, всего пять-шесть нот, повторяющихся снова и снова. Но потрясающая акустика зала усиливает звуки, придает им волшебные, фантастические краски. И вообще, есть что-то колдовское в этом нехитром сочетании нот. Маша будто бы специально придумала эту мелодию, чтобы заставить трепетать потайные струны души…

Маша играет, а Наталья поет. Ее голос, звонкий и нежный, точно маленький колокольчик, наполняет воздух. Снова и снова повторяются простые, но сильные слова:

Гулкое, раскатистое эхо подхватывает ее голос, играет им, обтачивает, обкатывает до тех пор, пока последние отзвуки не замирают высоко, под сводами зала.

– Невероятно! Бесподобно! Превзошла сама себя… – шепчутся люди.

Потом свои стихи декламирует Лада. Она обходится без музыки. Даже на импровизированную сцену из камней не залезла. Просто встает и начинает читать:

Произнося эти слова, она с надеждой смотрит на меня. От этого взгляда у меня аж сердце защемило и слезы навернулись на глаза. Захотелось провалиться сквозь землю или растаять в воздухе, только бы не видеть тех полных грусти взглядов, которые украдкой бросают на меня пещерные люди. Они ждали, что я поведаю им о судьбе внешнего мира. Они надеялись узнать от меня, что творится там, наверху. Крушение надежд, причем такое быстрое и жестокое, вынести нелегко. Что я могу сказать им? Заявить, что память вернулась, и наврать с три короба? Смешно… Ничего. Успокоятся, смирятся. А там, глядишь, возьмет память и взаправду ко мне вернется. Это же волшебное место, почему нет.

А врага надо вычислить скорее и тихонько грохнуть, списав на несчастный случай. Жить, черт побери, хочется даже здесь. И желательно – подольше.

Вот я и лишился товарища. Единственного человека здесь, в пещерах, с которым мог поговорить по душам. Положение и без того отчаянное. Все вокруг улыбаются, делают вид, что очень рады мне.

А среди них – убийца. И у этого человека наверняка есть союзники, сторонники. У меня же – никого.

Хреново.

А дело было так. Маша предложила мне искупаться в горячем озере. Дело обычное. Мы часто погружались в теплую, богатую минералами воду. И для здоровья полезно, и пот с тела смыть не помешает.

Но в этот раз Маша задумала не просто нырнуть и вылезти обратно. Она предложила сплавать на дальний берег. Пустынный, безлюдный был этот берег. Там было тихо, царил полумрак, потому что светлячки не селились на дальней стороне Купели. Там, я знал это, обычно уединялись пары, чтобы заняться любовью. Делать это у всех на виду считалось не очень приличным, а за озером – пожалуйста.