Это был тот редкий случай, когда реклама не врала.

Люди восхищались красотой зала Анакопия с того самого дня, когда первые спелеологи, Гиви Смыр, Борис Гергевада, Зураб Тинтилозов и Арсен Окроджанашвили, рискуя жизнями, спустились сюда по узким ходам-колодцам. Это были отчаянные, смелые люди.

И именно им, первым из смертных, открылись спрятанные в недрах горы чудеса.

Над головами людей раскинулся лес из сотен разноцветных сталактитов. Ветер не трепал вершины этих «деревьев», и птицы не порхали среди ветвей. Этот лес застыл раз и навсегда в безмолвном, торжественном оцепенении, вечном, как сама Земля. Дальше по стенам ниспадали к самому полу изящными складками занавески, придающие залу сходство с пещерой Али-Бабы. Отдернуть бы эти театральные кулисы, но нельзя – занавесы тоже каменные, созданные миллионами стекающих с потолка капелек.

Но все эти красоты меркли в сравнении с главным чудом зала Анакопия – Каменным водопадом.

Движение и оцепенение, миг и вечность, могильная тишина и ласкающая слух мелодия – все это слила воедино хитрая волшебница по имени матушка-природа. Мощные струи, девственно белые, точно молоко матери, вырываются бурным потоком из расщелины скального свода. Кажется, еще немного – и всю пещеру затопит каменный поток. Но нет. Лишь на какие-то сантиметры век за веком опускается водопад к земле. Он застыл, точно, едва вырвавшись на волю, получил строгий приказ: «Замри!»

Природа обожает шутить; вот и здесь прямо поверх каменного водопада струится ручей. Весело журчит, мчится вниз и с мелодичным звоном разбивается о камни. Шелест воды не нарушает тишину, а сливается с безмолвием в некое единое целое. Звук этот, веками не меняющийся, не нарушает тишину, а лишь подчеркивает отсутствие иных звуков.

«Причинами возникновения уникальных скальных образований являются постоянная влажность и проходящее вблизи русло подземной реки», – пришли к выводу исследователи, пришедшие следом за спелеологами.

Не то чтобы эти люди совсем были лишены способности видеть прекрасное, просто их больше интересовало, как «это работает».

Ну а для туристов важнее было встать на фоне водопада в эффектную позу и запечатлеть себя на память. А может, и попробовать украдкой, пока не видит вредный сотрудник, отломить кусочек… Этим людям, в отличие от первопроходцев, право созерцать подземную феерию далось слишком легко. Заплатил в кассу, сел в поезд пещерного метро – и все, ты на месте. Туристам не надо было карабкаться по узким подземным ходам, обдирая локти и колени, рискуя каждое мгновение сорваться и разбиться. Потому и не испытывали «уважаемые посетители» священного трепета перед лицом Вечности.

Гиви Смыра, одного из первооткрывателей карстовых полостей Нового Афона, спросили однажды, почему он не появляется больше в пещерах, которые сам открыл. На это спелеолог ответил с грустью в голосе: «Давайте сделаем лифт на Эльбрус, чтобы каждый мог побывать на вершинах».

А дядя его добавил тихо: «Люди не хотят искать, но любят находить» [4] .

Эти слова передавали из уст в уста все, кто пытался спасти от гибели хрупкую пещерную красоту. Красоту, которая год за годом гибла под напором могучего, бурлящего, выплескивающегося из берегов потока посетителей.

Поэтому ли, или еще за какие грехи оказались туристы в итоге заточенными в подземелье, куда отправились на увеселительную прогулку, – Бог весть. Но беда научила людей благоговейно склонять головы перед Ее Величеством Стихией, а она, в свою очередь, сменила гнев на милость.

До поры до времени…

– Красиво, правда?

– Да-а-а… Просто слов нет… В ваших сырых, вонючих пещерах такое чудо! Глазам не верю!

– Они не сырые и не вонючие, не надо. А вот насчет чуда – согласна. И это еще не все, друг мой. Сейчас придет Ханифа, она проведет тебя по другим залам.

– Но пока ее нет, может быть, ты покажешь мне хотя бы этот уголок?

– Хорошо. Идем. Там, на дальнем своде, есть нарост. Мы называем его «Лицо Хозяйки Иверской горы». Подумать только! Всего лишь вода с потолка стекает, а получается такая морда, что душа в пятки. Будто кто-то специально вылепил.

– Глупости. Да разве я… Твою мать!!!

– Я же говорила.

– Что это?!

– Лицо. Успокойся, это всего лишь нарост такой. Хотя согласна, впечатляет.

– Не то слово. Жуть какая…

– В пещерах много страшного. Совсем как у Данте. Не правда ли, мы с тобой, как Данте и Вергилий?

– Как кто?

– Ах да. Я забыла, что ты… В общем, это из книги. Из очень древней книги. Мы знаем про это из пересказов старших. Большая часть книг хранится у Кондрата и Натальи.

– Где хранится?

– В головах, ясное дело. Еще кое-что помнят Афанасий и Ханифа. Они хотят, чтобы мы не забывали это… Как вождь любит говорить? А! Наследие предков. Но дело не только в памяти.

Помню, сколько воевал Наставник с Дашей. Она у нас одна из самых старших, прожила целую жизнь в том, другом мире, и привыкла вопросы решать просто. Кулаком в челюсть. А она это умеет… И еще она говорила: «Любить людей? Жизнь любить? Шутите? За что?» Это было раньше, давно…