— В Сан-Карлос едете?

— Да.

— Живете там?

— Нет. — На этот раз ответила Аурелия. — Но надеемся найти работу и остаться.

— Эмигранты? — Ответом ей был молчаливый кивок, и женщина спросила: — Откуда?

— Мы испанцы. С Канарских островов.

— С Тенерифе?

— С Лансароте.

— Лансароте? — Незнакомка искоса бросила на них удивленный взгляд. — Я и не знала, что существует остров, который называется Лансароте. Почти все приезжают с Тенерифе, Ла-Гомеры или Ла-Пальмы. Были и с Гран-Канария. Но Лансароте! — Она отрицательно покачала головой, а затем перевела взор на живот Айзы: — И когда же?

Девушка в свою очередь опустила взгляд, посмотрела на выпуклость, обезобразившую ее талию, и повернулась к матери, ища помощи.

Та несколько секунд тоже хранила молчание, затем внимательно оглядела женщину за рулем, ожидавшую ответа, и сказала:

— Она не беременна… — И после небольшой паузы: — Это небольшая хитрость для того, чтобы избежать неприятностей. Она даже не замужем. Парни — тоже мои дети. — Она сделала новую — более длинную — паузу и попыталась оправдаться: — Вы же знаете, как это бывает: семья бедняков в чужой стране, незнакомые обычаи… У нас были проблемы.

Черные глаза задержались на лице Айзы, пока машина сбавляла скорость, и ответное замечание прозвучало ясно и искренне:

— Меня это не удивляет. — Женщина изобразила улыбку, хотя чувствовалось, что она не привыкла улыбаться. — Как тебя зовут? — поинтересовалась она.

— Айза. Айза Пердомо.

— Айза! Никогда не слышала такого имени. Очень красивое. — Она вновь попыталась изобразить подобие улыбки. — Меня зовут Селесте. Селесте Баэс, моя семья насчитывает больше семи поколений льянеро. Моя мать клялась, что зачала меня, сидя верхом на лошади, и слезла с нее лишь для того, чтобы я могла появиться на свет. Тебе нравятся лошади?

— Я никогда их не видела.

Пикап резко остановился, и пассажиры, сидевшие сзади и не ожидавшие такого сюрприза, чуть не перелетели через сиденье водителя.

Селесте Баэс, по-видимому оторопев от изумления, невольно отклонилась к широкому рулю, чтобы внимательно рассмотреть девушку, сидевшую рядом.

— Ты никогда не видела лошадей? — недоверчиво переспросила она. — Ты что, меня разыгрываешь?

— Нет, сеньора. Я их, конечно, видела на фотографии. — Айза развела руками: мол, что тут поделаешь? — Но на Лансароте есть только верблюды, а с тех пор, как я приехала в Венесуэлу, мне не представилось случая увидеть лошадь. — Она кротко улыбнулась: это всегда безотказно действовало на кого угодно. — Я сожалею!

— И есть о чем сожалеть, — услышала девушка в ответ, и машина вновь тронулась с места, хотя уже далеко не так резво. — Лошади — самые прекрасные, благородные и милосердные создания на свете. Намного лучше, чем самый лучший человек, и тот, кто с ними незнаком или их не любит, много потерял. У меня их больше двух тысяч, и за всю историю нашей семьи мы вырастили тридцать девять чемпионов, одного победителя «Кентукки-дерби» и другого — «Триумфальной арки» в Париже. — Женщина сделала длинную паузу, а затем добавила, вновь нажимая на педаль газа: — Честно говоря, не могу себе представить, что существует мир без лошадей.

— Наш мир — море.

— Море?

— Мы, Вглубьморя, всегда были рыбаками. — Айза лукаво улыбнулась. — Уже больше десяти поколений.

— Рыбаками? Надо же! Вот здорово! А что делает семья рыбаков на дороге, ведущей в льянос? Некому было подсказать, что вам в другую сторону?

— Это очень долгая история, — вмешалась Аурелия.

— До Сан-Карлоса тоже долго ехать, — тут же парировала Селесте Баэс. — Расскажите мне ту часть истории, какую пожелаете, но только правду. Я предпочитаю молчание лжи. Я была замужем за самым большим вралем на свете, и он истощил весь мой запас терпения.

Аурелия колебалась пару километров, однако в конце концов твердым голосом, не драматизируя события, начала рассказывать:

— Прошлым летом трое парней попытались изнасиловать Айзу, но мой сын Асдрубаль встал на ее защиту и во время драки одного из них убил. Отец погибшего был очень влиятельным человеком, и нам пришлось бежать с Лансароте на нашем старом голете, который затонул, и при этом мой муж погиб. Мы добрались до Венесуэлы, намереваясь поселиться в приморье, но, похоже, в здешних краях потребляют мало рыбы, да и не очень-то преуспеешь, не имея собственной лодки и машины, чтобы отвозить улов на рынок. Мы обосновались в Каракасе, но, как только Айза выходила на улицу, мужчины не давали ей проходу, и нам пришлось бежать, потому что один тип, в чьих руках находится вся проституция города, вознамерился ее похитить.

— Антонио даз Нойтес.

— Вы его знаете?

— Мой муж был одним из самых частых его клиентов. — В голосе Селесте Баэс послышалась злость. — Он расплатился с ним за неделю развлечения с четырьмя его шлюхами, подарив моего лучшего коня! — Она слегка ударила по рулю. — Он мог бы стать великим чемпионом, но Феррейра — такой человек, который портит все, чего ни коснется. Вам известно, что у него есть подручные, которые специализируются на развращении девушек? Они подавляют их волю с помощью алкоголя и наркотиков. — Она чуть повернула голову вбок и посмотрела на Айзу, хранившую молчание: — Этот выродок искалечил бы тебе жизнь. — Она замолчала, вновь устремив взгляд на дорогу, а затем поинтересовалась: — Что вы собираетесь делать в Сан-Карлосе?