Если вода достигла «Волоколамской»… Что же тогда делается по ту сторону прорыва? От «Щукинской» и дальше? Смогут ли водоотливные установки остановить эту волну? Или их мощности не хватит?

Он поднес рацию ко рту и нажал кнопку вызова.

– Внимание, четвертый! Говорит начальник метрополитена Маев. Каков уровень воды на неработающей станции?

В рации шуршание и треск, затем появился голос, выплывший словно из ниоткуда.

– Я – четвертый! Воды по пояс, но она все время прибывает. Очень быстро.

– Люди! Там есть люди?

– Уже нет. Здесь… – спасатель замолчал.

– Что там?

– Здесь одни трупы. Очень много.

– А люди? – спросил Маев.

– Нет. – Ему показалось, что он видит лицо неизвестного спасателя – жесткое, с глубокими складками, идущими от крыльев носа к углам губ. – Людей не вижу.

– Понятно.

Ему, как профессионалу, это было более чем понятно. Спастись удалось лишь тем, кто ехал ближе к хвосту состава. Они смогли выпрыгнуть в тоннель и вернуться на «Тушинскую». Те, кто ехал в головных вагонах, сильнее пострадали от удара, да и сами вагоны наверняка завалило плывуном. И еще… Маев вспомнил доклад дежурного диспетчера электромеханической службы Шевченко. «В 8.29, – срывающимся голосом говорил Шевченко, – произошло короткое замыкание контактного рельса». Маев тогда подумал, что кому-то сильно не повезло, и даже пожалел бедолагу.

Но сейчас он с ужасом осознал, как все было на самом деле. Люди бежали по колено в воде, а она все поднималась и поднималась, подкрадываясь к контактному рельсу. И когда наконец добралась, последовала голубая мертвящая вспышка. Люди от сильного удара, как парализованные, повалились ничком друг на друга. Может быть, не все погибли сразу, кто-то был только оглушен и, наверное, пришел бы через несколько минут в себя, но вода довершила дело. Она находила беззащитные рты, заливала легкие, душила и топила людей, пока они были без сознания и не могли сопротивляться.

Немного помедлив, Маев снова нажал кнопку вызова.

– Внимание! Говорит Маев. На каком уровне в тоннеле вода? Как близко она от «Тушинской»?

После недолгой паузы он услышал то, чего больше всего боялся.

– Подступает. Вы скоро сами ее увидите.

Медлить было нельзя. Маев передал рацию референту; тот понял шефа без слов – бегом спустился на платформу и вернул «Моторолу» спасателю.

Маев одернул форменный китель, ладно сидевший на грузной фигуре, дождался, когда референт вернется, и скомандовал:

– На центральный пульт! Живо!

Молодой человек открыл универсальным ключом двери станции, и они стали подниматься по невысоким лестничным пролетам на улицу.

Маев сел в «БМВ» и спросил у водителя, показывая на радиотелефон:

– Кто звонил?

Тот пожал плечами:

– Многие. Все.

– Ладно.

Начальник метрополитена набрал номер центрального пульта.

– Маев говорит. Приказываю открыть воздушные шлюзы и локализовать место катастрофы. Готовьте спецобъект к запуску. Ждите моего сигнала. Как поняли?

– Вас понял, – прозвучал короткий ответ.

Он не видел другого выхода.

Следующий звонок он сделал в московский штаб МЧС.

– Маев! Прошу вас временно приостановить спасательную операцию. И, пожалуйста, поторопитесь с эвакуацией. Мне нужно, чтобы через пятнадцать минут на «Тушинской» и «Щукинской» никого не было. Для локализации прорыва предполагаю задействовать спецсредства повышенной мощности. Но я не могу это сделать, пока на станциях и в тоннеле люди.

Он положил трубку и повернулся к референту, сидевшему на заднем сиденье.

– Оставайся с ними на связи. Как только последний человек выйдет из тоннеля, дашь мне знать.

– Слушаюсь! – Референт сделал пометку в блокноте и посмотрел на часы.

– Все, Сережа, – сказал Маев водителю. – Давай на центральный пульт.

Черный «БМВ», включив мигалку, резко сорвался с места.

За время поездки Маев сделал еще несколько звонков и докладов. Самое главное решение он уже принял – задействовать спецобъект. Он понимал, что по ту сторону от «Волоколамской» живых больше нет.

Пятнадцать минут – это, конечно, нереально; он намеренно торопил спасателей, однако, для того, чтобы вывести гигантский вентилятор на полную мощность, времени потребуется не меньше.

Они должны успеть, иначе катастрофа в перегонном тоннеле перерастет в еще более крупную, и начнется такая цепная реакция, что лучше об этом и не думать.

Спасатель, что в разговоре с Маевым называл себя четвертым, светил лучом мощного фонаря в черное жерло тоннеля.

На заброшенной станции работало аварийное освещение, и этого скудного света хватало, чтобы разглядеть пустую платформу и тонкие колонны, подпиравшие потолок.