Собачонка визжала и скулила, но у нее не было выбора. Как и у всех прочих.

Денис взял Алису за руку и подвел к дверному проему.

– Спускайся сразу вслед за мной! Ты поняла?

Алиса закивала.

– Не бойся, не бойся! – говорил Денис и сам не мог разобраться: кому он это говорит? Алисе? Или себе?

Он, повторяя движения уже скрывшихся мужчин, сел на пол и, придерживаясь за дверь, осторожно спустился в воду.

– Иди, солнышко! Иди скорее!

Алисе стало страшно. Она подняла на толстяка испуганные глаза, но тот грозно выступил вперед.

– Иди за ним!

Алиса медлила, хотя понимала, что другого выхода у нее нет.

– Иди! – повторил толстяк, покачав головой.

И девушка сделала шаг вперед.

– Теперь что, я? – спросила Галочка, когда двое ребят скрылись в темноте тоннеля.

– Я тебе посвечу, – сказал Михаил.

Галочка скривилась. Губы ее задрожали, и она вдруг громко, в голос, зарыдала.

– Пошли вместе, а, жирдяй?! Чего, они все вместе, а я – одна? Я не хочу! Я боюсь одна! Пошли вместе!

– Да на хрен ты мне сдалась?

Галочка поняла, что последняя надежда тает без следа. В одиночку… В темном тоннеле… Это было по-настоящему страшно, хотя, казалось бы, она повидала в своей жизни разного под завязку. Что еще может ее испугать? Оказалось, что-то еще может.

Пол под ногами – в который уже раз! – задрожал, вагон качнуло, и он прополз несколько метров вперед.

Едва вагон остановился, толстяк переложил факел в левую руку, а правой схватил бродяжку за шиворот. Галочка отбивалась и даже пробовала его укусить, но толстяк не обращал на это внимания.

Он вытащил ее в дверной проем и медленно опустил в воду.

Женщина визжала и цеплялась за дверь.

Михаил присел рядом с ней.

– Не ори! Слышишь? Не ори!

Галочка замолчала.

– Теперь набери побольше воздуха!

Она послушно открыла рот так широко, словно хотела проглотить Михаила целиком, и вдохнула. Не отрываясь смотрела ему прямо в глаза с отчаянием, но больше с мольбой. Казалось, она говорила: «Может, не надо? Может, я просто выпила чуть больше, чем следовало? Или не того, что следовало? Может, я просто сплю и ты меня сейчас разбудишь?»

Михаил улыбнулся настолько ободряюще, насколько мог. Улыбка вышла натянутой.

– Удачи! – сказал он и отцепил ее побелевшие пальцы от двери.

Течение подхватило женщину и унесло в темноту.

– Вот так это обычно и бывает, – непонятно почему, сказал Михаил и распрямился.

Вода уже дошла ему до колен.

– Ну а что? Он был прав. Я же трус. Я бы обязательно стал за кого-нибудь хвататься.

Он опустил факел и стал разглядывать черную воду.

– Надо было мне идти первым, – сказал он и заплакал.

Он больше не мог сдерживаться. Да и не перед кем было теперь. Он остался один в этом чертовом вагоне, и вода быстро прибывала.

Михаил положил факел на сиденье. Еще сантиметров пять, и сиденье тоже скроется под водой.

Дерматин зашипел и стал пузыриться, распространяя удушающее зловоние. Непонятно, зачем он оставил факел гореть? Михаил все равно не мог заставить себя посмотреть на эту страшную черную воду, плещущуюся в тоннеле.

Он развернулся и стал медленно отступать к дверям. Подошел к проему и, раскинув руки, нащупал кончиками пальцев края.

Сделал шажок назад. Еще один… Еще…

Пятки уже не чувствовали под собой пола; Михаил стоял на одних только мысках.

Он закрыл глаза. «Раз – и все! Только решиться!»

Он не успел. Новый толчок, гораздо сильнее прежних, потряс вагон. Михаил нелепо взмахнул руками и выпал наружу, подняв тучу брызг.

В отчаянии он уцепился за край, но, прежде чем течение снесло его в сторону, вагон накренился и придавил его к стене тоннеля.

«Лучше бы раздавил сразу!» – промелькнула мысль, однако вагон застыл на месте и больше не двигался.

Токоприемник раздробил ему обе голени. Михаил чувствовал ужасную боль, затопившую сознание целиком. Он попытался закричать, но из груди вырвался лишь слабый писк. Попытался вырваться, но с одной стороны на него давила груда металла, а с другой – впивались в спину плети кабелей.

Вода прибывала. Она доставала уже до подбородка.

Михаил запрокинул голову. Он начал захлебываться.

Он понимал, что погибает. Руки оставались свободными. Если бы можно было набрать в горсть немного воздуха и засунуть себе в рот!