В конце концов, это была их работа. Трудная, тяжелая, нервная, но кто-то должен был ее делать по возможности сухо и бесстрастно.

Назимов однажды прочитал, что самые бездушные люди – это врачи. Помнится, его поразила эта мысль. «Самая гуманная профессия…» С другой стороны, невозможно оставаться профессионалом и при этом переживать за каждого пациента. Нормальная человеческая психика этого не выдерживает.

В его случае было нечто похожее. Невозможно «затрачиваться» на каждый репортаж, но тогда чем он отличается от тех же зевак? Ради чего все это: дорогая камера, спутниковая антенна, микрофон? Что это – инструменты искусного подглядывания? Или нечто большее?

Они приближались к выходу из метро и теперь слышали крики, прорывавшиеся сквозь рев сирен. Сейчас ему хотелось, чтобы сирены выли как можно громче, заглушая стоны и плач.

Дорогу преградил солдат-срочник в милицейской форме.

– Туда нельзя, – сказал он.

Назимов заглянул солдату за плечо. Двое людей: один в оранжевом жилете, другой в синей форменной куртке – несли на носилках человека. Рядом бежала сестра и придерживала пострадавшего.

Мужчина на носилках дергал головой, словно хотел боднуть кого-то. Все лицо его было залито кровью. Одна нога свесилась с носилок и безвольно болталась, будто под штаниной ничего не было. Сестра аккуратно подхватила ее и положила на носилки. Человек заорал и запрокинул голову назад, словно хотел дотянуться затылком до лопаток.

Носилки с раненым запихнули в ближайшую машину, через боковую дверь посадили женщину кавказского вида. Она придерживала правую руку левой и все время качала головой, точно не могла с чем-то согласиться.

«Газель» дала задний ход, развернулась и помчалась к Волоколамскому шоссе.

– Посмотри, – сказал Назимов оператору и кивнул в сторону «Макдоналдса». – Они жрут.

Оператор без лишних слов направил камеру на стеклянные стены закусочной. Молодой человек в толстом сером свитере методично жевал гамбургер, или чизбургер, или еще какуюнибудь ерунду.

– А что ты хочешь? – отозвался оператор. Голос его звучал монотонно: он должен был оставаться неподвижным, чтобы «картинка» не дрожала. – Для них это – очередное шоу «За стеклом». Привыкли уже…

– Пойдем-ка возьмем пару интервью, – сказал Назимов. – Я хочу, чтобы этот сукин сын прямо в кадре сблевал себе на колени.

– Не горячись, Леша. – Оператор выключил камеру и пошел за ним, обходя оцепление. – Он просто даст тебе по репе, и все.

– Это не страшно, – отозвался Назимов. – У меня яркий галстук. На бланш никто не обратит внимания.

– Ну-ну…

Оператор не возражал. Сюжет строил Назимов, и вроде бы все получалось неплохо. Не совсем то, чего от них ожидали, зато живо.

Правда, Назимов нарушал основную заповедь – всегда оставаться бесстрастным, но он, похоже, делал это сознательно.

Все произошло почти так, как предсказывал оператор.

Назимов ворвался в «Макдоналдс» и ринулся искать парня в сером свитере. Тот, не подозревая, что его ожидает, дожевывал свой сэндвич и пялился на происходящее «за стеклом».

Назимов кивнул оператору, и тот включил подсветку.

Алексей, не спрашивая разрешения, уселся напротив ресторанного зрителя (оператору пришлось присесть, чтобы взять в кадр что-то еще, помимо двух затылков) и сунул ему микрофон под нос.

– Здравствуйте! НТВ! Скажите, пожалуйста, что вы чувствуете, когда видите, как спасатели выносят пострадавших?

Парень побагровел, покосился на камеру и махнул на оператора рукой. Он пробубнил что-то нечленораздельное, затем с усилием проглотил кусок и нервно закричал:

– Не надо меня снимать!

Назимов скрестил руки. Оператор убрал камеру.

– Снимают девочек на Ленинградском шоссе. Мы просто берем интервью, – со злобой процедил Назимов. – Давайте еще раз. – Оператор снова включил камеру.

– Скажите, что вы испытываете при виде этой трагедии? Это никак не влияет на ваш аппетит?

Парень резко встал. Легкий пластиковый стул упал.

– Да пошел ты… – сказал он и развернулся, чтобы уйти, но Назимов схватил его за рукав.

– Постойте! Почему вы не можете ответить на мой вопрос?

Обладатель серого свитера приблизился к Алексею и толкнул его обеими руками в грудь. Назимов не удержался на ногах и отлетел в сторону. Он упал прямо на колени дородной женщине в джинсовом костюме.

– Извините! Я не хотел! – сказал он, затем схватил со стола недопитую парнем кока-колу, сорвал со стакана крышечку и плеснул ему вслед.

Парень ловко увернулся, покрутил пальцем у виска и выбежал на улицу.

Оператор подошел к Назимову.

– Чего ты чудишь? Хочешь дать это в эфир? Да что с тобой сегодня?