...Конечно, живут. Ведь те, кто убил Валеру и Руслана, наверняка семейные люди. И те, которые продают смертельно опасную водку и негодные продукты, тоже. А миллиардеры наши, в одночасье появившиеся? Те, которые выжимают из страны соки и отправляют их для брожения в солнечную Испанию? Облекая тем миллионы людей на скотское существование? Эти уж наверняка выглядят суперреспектабельными. Ван Гогов с Матиссами покупают и жертвуют на белых носорогов. По сравнению с ними моя жена-маньячка и отравительница вообще выглядит ангелочком. А сколько людей избивает своих детей? Или еще хуже – не замечает их?

...Нет, все нормально. Подумаешь, кто-то хотел меня отравить... Если вообще хотел. Может быть, фарш из какой-нибудь гадости на мясокомбинате прокрутили, или уронили в него баночку с обувным кремом? А может быть, они этим кремом мясо красят? Мне одна знакомая такое рассказывала про эти мясокомбинаты и заводики! Фосфаты для удержания воды, червивая манная крупа в качестве наполнителя, красители разные. Я ее еще спросил: а почему вы цианистый калий вместо всего этого не добавляете? Засмеялась радостно. «Мы подумаем», – сказала. Точно маньячка.

А другой мой знакомый этикетки красочные печатает. К просроченным продуктам. Колбасам, копченостям, шейкам и всяким там рулькам и карбонатам. Импортным и отечественным. Так его высокопроизводительный принтер круглые сутки работает... Я его спросил: «А сколько ты народу угрохал своим творчеством?» Засмеялся знакомый довольно. «Ну, примерно, столько же, сколько и Ельцин, наверное», – сказал. У него тоже, видно, «патологическое стремление, влечение, страсть», то есть мания в голове.

Мне иногда кажется, что основная задача нашего народонаселения – это угрохать друг друга быстрее. У одних это лучше получается, у других хуже. Но все делают это без спешки и с удовольствием посмеиваясь. То есть «в состоянии психологического расстройства с ярким проявлением эйфории».

...Поужинав и уложив Наташу, Вера ласковой львушечкой устроилась у меня под боком с пузырьком лака для ногтей и сказала:

– Ты знаешь, что с Ворончихиными случилось? Я сразу тебе не сказала, не хотела после отравления тебя беспокоить...

– Что случилось? – напрягся я в предчувствии недоброй вести.

– Убили их зверски на даче... Позавчера. У Митьки почти все кости были переломаны, а Татьяна умерла от потери крови. Хорошо еще сына они у матери оставили...

– Ты так спокойно об этом говоришь... Лариска ведь твоей подругой была... – пробормотал я, придя в себя. Пока я переваривал услышанное, Вера выкрасила ноготки на левой руке. Лак был ярко-красным, хотя моя супруга обычно предпочитала пастельные тона.

– Я не любила Митьку. Он, как маньяк, меня преследовал, глазами раздевал, стихи любовные подсовывал, очень плохие. А я не могла на зубы его гнилые смотреть. Однажды в гостях у кого-то увидела себя с ним в настенном зеркале. Чуть в обморок не упала. Из-за него клуб однажды бросила.

– Понятно. А Лариска?

– Крыска-Лариска... Сплетничала про меня. Ревновала и всякие гадости говорила. С Емельяном меня поссорила. С Олегом. Зарилась на них, волчица. Ненавижу.

– Тебя послушаешь, так можно подумать, что ты их убила, – решился я «прощупать» жену.

– Глупости, – внимательно взглянув на меня, Вера стала красить ногти на правой руке. И вдруг засмеялась:

– У меня алиби есть! Я в это время с тобой была. Кстати, Маргарита в эту субботу к себе приглашает. На майские праздники. Пойдем?

Я сморщился. Видно не открутишься. Перед этим делом ведь даже не напьешься для храбрости. Пьяным облажаться можно. Хотя вряд ли... В постели вчетвером... Это возбуждает... Если бы не этот Тамагоча... В постели с мужиком... Противно.

– Так пойдем? Ты же обещал?

– Пойдем, если обещал... Но я согласен только на Маргариту. С Викешей спать не буду. Ни под каким соусом.

– Ну и чудненько! Спокойной ночи, милый!

Чмокнула в щечку, и спать ушла. А я телевизор включил. Наш, русский фильм показывали. «Гангофер». Или «Галгофер», не помню. Какой-то мужик рубил труп женщины и кормил ее мясом собаку. Собаку женщины. Огромную, черную, страшную, как черт.

Ничего фильм. Постановка хорошая, необычная, с претензией. Но непонятный. Наверное, режиссер намеренно сделал его непонятным. Как все вокруг.

Посмотрел, посмотрел этот фильм и переключил каналы. На шестую программу. Мужик ярко накрашенный, противный, в женской одежде какую-то известную певицу интервьюировал. Пошло так и безвкусно. Неужели это кто-то смотрит?

Выключил телевизор и принялся думать о предстоящей субботе.

Групповой секс. Группенсекс, как говорил Борька Бочкаренко. А ведь лежал я в постели с мужиком! С Борисом Бокаренкой лежал... С первой женой тогда доживал. С Ксюхой. У нее кто-то, у меня кто-то. И вспоминать не хочется. Пошли как-то в субботу с Борисом по городу пошляться и неожиданно оказались рядом с домом Софии, Ксюхиной давнишней подруги. А у Бориса квартира пустая – жена ушла с больным отцом сидеть.