Фрейд. Нет.

Госпожа Кёртнер. Это читается в ваших глазах. (Пауза. С вызовом.) Посмотрите на меня. За четыре года я постарела на двадцать лет. Я едва на ногах держусь. Сплю по четыре часа в сутки. И знаете почему? Потому что я стала преданной сиделкой дочери, которая меня презирает и хочет моей смерти.

Фрейд. Ну и что? Вы ухаживаете за ней, но вы не хотите ее лечить. Вы выставили врачей за дверь и сами не боретесь с ее болезнью, потому что она позволяет вам справляться с доче­рью.

Мать смотрит на Фрейда рассерженно, но с каким-то сомнением. Фрейд импровизирует: эти его слова – блеф. Он настаивает на своем потому, что госпожа Кёртнер, кажется, задета за живое.

Госпожа Кёртнер (холодно и трезво). Я не выставляла врачей за дверь. (С горькой усмешкой.) Они больше не при­ходят, потому что мы разорены. Вы понимаете? Они прекрати­ли свои визиты, как только поняли, что у нас больше не оста­лось ни гроша, чтобы им платить. (С насмешливым вызо­вом, уверенная в отрицательном ответе Фрейда.) Доктор Фрейд, вы согласились бы лечить Сесили бесплатно?

Фрейд. Да, госпожа Кёртнер. (Серьезно и убежденно) Я берусь за это. (Пауза.) Ну так как? (Госпожа Кёртнер в растерянности смотрит на него.) У Сесили есть шанс попра­виться. Неужели вы откажете ей в этом?

Госпожа Кёртнер. Я знаю мужчин, в том числе врачей: они ничего не делают даром. Не думайте, будто я принимаю вас за филантропа. В чем ваш интерес?

Госпожа Кёртнер говорит с ним слишком трезвым и слишком уверенным тоном, а не тоном «светской женщины». За ее уверенно­стью чувствуется глубокий жизненный опыт.

Фрейд смотрит на нее твердо, но не без симпатии. Ясно, что ему нравятся такие женщины.

Фрейд (без всякого лукавства). У меня появилась одна мысль о неврозе, и я хочу ее проверить.

Госпожа Кёртнер. И вы ищете бедных больных, чтобы окончательно их доконать? Моя дочь станет вашим подопыт­ным кроликом?

Фрейд. Я никого не намерен доканывать, госпожа Кёртнер. И ваша дочь – не подопытный кролик: я считаю ее самой умной из всех известных мне больных женщин.

Госпожа Кёртнер молчит, охваченная сомнениями. Потом она подхо­дит к калитке, закрывает ее и поворачивает ключ, который прячет в сумочку.

Госпожа Кёртнер. Пойдемте со мной. (Они пересекают сад. Поднимаясь по трем ступеням крыльца особнячка, она поворачивается к Фрейду.) Попробуйте. Если я увижу, что вы причиняете ей боль, я прерву лечение.

Фрейд молча кивает в знак согласия.

Они входят в бедно обставленную, затемненную садовыми деревьями гостиную. За столом сидит старуха служанка и штопает. Мы видим кое-какую мебель из их прежнего жилища, чудом уцелев­шую после финансового краха семьи.

Служанка поднимает на Фрейда серые, холодные глаза; она равно­душно смотрит на него, потом снова принимается за работу. Госпожа Кёртнер остановилась посреди комнаты, предоставив Фрей­ду самому закрыть дверь.

Госпожа Кёртнер. Я буду присутствовать на ваших сеан­сах?

Фрейд (вежливо, но твердо). Нет, госпожа Кёртнер.

Госпожа Кёртнер. Хорошо. (Показывает на дверь в глубине комнаты) Ну что ж, она там. Идите. (Пока он идет по комнате, она замечает с ехидным, исполненным зло­радства смешком.) Самое трудное впереди. Надо будет, что­бы она вас приняла. (Фрейд стучит в дверь.)

Голос Сесили за кадром. Войдите!

Комната Сесили.

Узкая и бедно обставленная комната. В углу кувшин с водой, на столе – таз. Два стула, кресло-качалка.

Постель Сесили справа от двери, у стены.

Два окна: одно слева от входа, другое – в глубине. Дешевыми гравюрами – более или менее удачно – здесь пытались прикрыть пятна и потеки на обоях. Ночной столик завален книгами.

Когда Фрейд входит, Сесили, обложенная двумя подушками, лежа читает. Она опускает книгу, которую держала прямо перед глазами, и смотрит на вошедшего, глаза у нее совершенно нормальные. Долгая пауза.

Сесили. Я узнала вас. Неужели я недостаточно наказана?

Фрейд (ласково). Я пришел не для того, чтобы вас наказы­вать, Сесили.

Сесили (пожимая плечами). Меня нужно наказывать, по­тому что я виновата. (Она загадочно улыбается чему-то, известному ей одной. По-прежнему смотрит на Фрейда; говорит медленно.) Вы доктор Фрейд. А вашего друга звали Флисс. (С каким-то отрешенным видом) Ну а тот, кто оказался таким трусом, как его звали?