— На вокзале! На вокзале! — повторяла Вика едва успевшему вскочить за нею в автобус Дикарю.

Но Дикарь не слушал ее. Дернул остервенело полупальто, оттянул жакет, выхватил бутылку с вином и, невзирая на малочисленных в раннее утро выходного дня пассажиров, тут же, на задней площадке автобуса, приложился к горлышку, опустошил бутыль, вытираясь рукавом куртки и крякая от наслаждения. Теперь он был горазд любую авантюру, навязанную ему Викулей…

В пригородной кассе Вика купила два билета до Абрамцево и, за руку потащив за собою недоумевающего Дикаря, принялась сновать по платформе, подыскивая пассажиров, у которых можно было выклянчить билеты вчерашнего дня. Многие из пригорода ездили работать в город, старики отправлялись в деревню и возвращались на следующий день, переночевав в своем родном доме или у родственников…

Вике почти всегда и во всем везло, подфартило и этот раз. Старикан, увешанный сумками, как виноградными гроздями, сказал, подозрительно разглядывая молодых людей:

— Ну, есть у меня билет, даже два есть. Отвозил вчерась старуху к ейной сестре, а вам зачем?..

— Нас посылали от школы определять маршрут стоянку для похода на зимние каникулы, а мы билет обронили где-то и в деньгах отчитаться не сможем… — жалостливо соврала Вика, изображая отчаяние.

— Во, шелупонь, все шастають, шастають, туды-сюды, а порядку нету, — беззлобно проворчал старик, обшарив карманы. — Берите вот, владейте, на нас, стариков, одна только и надега…

— Спасибо, дедуленька, — в порыве радости чмокнула деда в щеку Викуля.

— Еще чего надумала, — притворно возмутился дед, засмущавшись, не оглядываясь, потопал своей дорогой.

— Все! — подпрыгнула, хлопнув в ладоши, Викуля. — Мы спасены!

В электричке, не выпуская Дикаря из тамбура в вагон, Викуля зашептала:

— Значит, так, слушай меня внимательно. Вчера мы тобой ездили в Абрамцево, зачем, ты уже знаешь. Переночевали там. Где?.. Это мы на месте определим по обстоятельствам. Вернулись только сегодня. Обратные билет возьмем из Абрамцева. В случае чего, в бункере нас было.

— Ты спятила? — недовольно пробурчал Дикарь. Нас же все видели — Лында, Пупок, Кувалда, Чума…

— Мы их тоже видели, — не теряя спокойствия, возразила Вика. — Но Лында с Кувалдой куда-то сгинули, а сразу же после них отчалили, понял? Что там Пупок с Чумой сотворил, нам неведомо. Бил ее, принуждал, изнасиловал, мало ли что пьяному взбредет на ум… Врубайся, а то загремишь. Влипли вы с Чумизой прилично…

— Лында ж вернулся… — помрачнел Дикарь.

— Вернулся, а тебя нет… Как он докажет?.. И станет он против тебя бочки катить… Вернемся, вместе со мной найдешь к нашей классной. Она в школе недавно, тебя не знает, но должна запомнить, что ты меня сопровождал… И перед ее носом билетиками помашу, скажу ей, что едва билеты взяла, а Кувалда, которой она велела со мной ехать, отказалась по неизвестной мне причине. Пришлось приятеля просить сопровождать меня…

— Ведьма ты, Семга, ведьма… — проговорил не то с одобрением, не то с осуждением Дикарь и, раздвинув двери в вагон, брякнулся на ближайшее свободное место. Викуля опустилась с ним рядом. — Видал я в гробу мотаться в какое-то Абрамцево, чего я потерял там?..

— Не потерял, так найдешь! — Вика была непреклонна и убедительна. — Алиби найдешь, понял?.. И просветишься заодно. Усадьба старинная там… Принадлежала Аксакову, потом Мамонтову, Державин там бывал, Гоголь, Щепкин, Поленов, Врубель. Серов нарисовал «Девочку с персиками». И вот ты катишь осчастливить знаменитые места своим появлением…

— Ну, лады, — согласился Дикарь. Натянул спортивную шапочку на глаза, поднял воротник, брякнулся на плечо к Вике и захрапел…

Поздно вечером, когда Дикарь и Викуля спустились в подземелье, Лынды они там не нашли. Сонечка вместе с Пупком сидела за столом и ела суп, уворованный Колюней у деда. Она уже не выглядела такой дохлой, как вчера вечером, и это почему-то необычайно разозлило Дикаря. Он таскался к черту на рога, в Абрамцево, за каким-то идиотским алиби, а Чума сидит себе благополучно, чуть ли не в обнимку с Пупком, суп хлебает и в ус не дует… Да еще Пупок и про врача у него спрашивает, нашел, сволочь, себе лакея, телку его обслуживать…

— Ей не врача, ей пахаря надо! — рявкнул Дикарь. — Видно, ей твоя пахота на пользу пошла. Выпить есть чего?

И Дикарь снова стал пить, почти не закусывая. Поездка измотала его, выбила из привычной колеи. У бестолковой деревенской бабки, к которой ради алиби, затащила его Викуля, кроме пустых щей, вареной картошки и соленых огурчиков, другой еды не нашлось. Дикарь был голоден, зол, устал и хмелел с невероятной быстротой. После первого же стакана он начал нещадно цепляться к Сонечке. Сонечка затаилась, не поднимая глаз. Это и вовсе раззадорило Дикаря.

— Прорепетируем, — потребовал он, — что ты скажешь матери, когда она увидит твою разбитую рожу и синяки?

— Отстань, — попросил Пупок, бешено вращая глазами, — добром прошу, отстань от нее, нет у нее никаких синяков…

— Проверим, — пьяно сказал Дикарь, — снимай с себя все, проверим…

Сонечка не сдвинулась с места. Она по-прежнему молчала, но в ее глазах, неподвижно застывших на Дикаре, сосредоточились отвращение, брезгливость и ненависть.