— Уходите! Сейчас же уходите!.. Не то я тоже ударю вас.

— Но я сжег ради вас все мосты, — униженно мямлил Николай Тихонович. — Я полюбил, и все былое…

— Полюбить — это понять, — нашла Елена Егоровна теперь уже запоздалое объяснение любви, — а вы не поняли, что без дочери моя жизнь бессмысленна…

Она с презрением посмотрела на Николая Тихоновича и удивилась, что раньше не разглядела, какой он насквозь фальшивый и жалкий.

«Еще раз ошиблась», — подумала она, выбегая на замерзшую улицу.

— Какого черта ты притащилась сюда?! — спрыгнув с металлических скоб, заменяющих лестницу, гаркнул Дикарь на забившуюся в дальний угол Сонечку. — Опять твоя мать будет трезвонить по городу?! Вали к матери! — Дикарь неприлично ругнулся, рванул Сонечку за руку, пихнул на цементный пол.

Сонечка больно ударилась боком, хотела, но не сумела подняться, а Дикарь вдобавок безжалостно пнул ее ногой в спину, так что тяжело стало дышать, заорал:

— Сгинь! И чтоб духом твоим здесь не воняло!

— Нет! Нет! Нет! — корчась от боли, тоже закричала Сонечка. — Мы же полюбили друг друга!

— Как сука кобеля, когда снюхаются! — сплюнул Дикарь.

— Не хочу слушать гадости! — Сонечка заслонила уши руками, стукнулась лбом о холодный пол. — Почему? Почему? Почему так?..

— Даю последний шанс! — Дикарь сгреб Сонечку с полу, насильно подтащил к лестнице из железных скоб. — Убирайся, пока я не передумал!..

— Я хочу остаться с тобой, — прижимаясь к стене, чтобы не упасть, пролепетала Сонечка. — Что я сделала тебе?

— Ты что, только из ванны вывалилась? — вместо ответа язвительно посмеялся Дикарь, которому только теперь бросились в глаза Сонечкин халат и домашние тапочки.

— Да, — опустила голову Сонечка, — из ванны. Я поссорилась с отчимом и убежала из дома…

— А кто твой отчим? — странно оживился Дикарь.

— Николай Тихонович, — не понимая, к чему Дикарь клонит, просто ответила Сонечка, будто имя что-то объясняло.

— Николай Тихонович? — неожиданно заинтересовался Дикарь. — Не Зуйков ли?

— Зуйков, — поразилась Сонечка. — Ты его знаешь?

— Как не знать, — едко ухмыльнулся Дикарь, — барыга известный.

— Он не барыга, он эксперт, — наивно заметила Сонечка.

— Эксперт? — захохотал Дикарь. — Жулик он. У Лынды на базе подвизается. И бабник! Он к тебе приставал?

Сонечка еще ниже опустила голову, сжалась, словно ее вот-вот должны были отхлестать кнутом.

— Говори, не бойся, я на его замашки насмотрелся, да и тебя насквозь вижу! — посмеиваясь, требовал Дикарь.

Сонечка молчала.

— Сядешь и напишешь в милицию заявление, что отчим изнасиловал тебя, когда матери не было дома, слышишь? — настаивал Дикарь, хватая Сонечку за руку и насильно усаживая за стол.

— Нет! — уверенно отвергла притязания Дикаря Сонечка. — Этого я писать не стану, это неправда.

— А что правда? — схватил Сонечку за ворот халата Дикарь. — Что я тебя изнасиловал? Ты ж сама ко мне лезла. И сейчас липнешь! А мать твоя стукнет в милицию, меня посадят. Ты поняла?

— Я скажу, что полюбила тебя… — Сонечка смахнула непрошеную слезу и, с нежностью глядя в глаза Дикарю, попросила: — Кирилл, ну пожалуйста, перестань злиться. Нее будет хорошо… Я скажу маме, что полюбила тебя…

— Идиотка! Чокнутая! — Глаза Дикаря налились кровью. На шее выступили и вздулись жилы, — В каком веке ты родилась? Из чьего романа выпрыгнула? — Дикарь несколько раз без разбору ударял Сонечку по щекам, но голове, но переносице, выкрикивая: — Убирайся, пока я не пристукнул тебя! Слышишь?.. Или пиши заявление…

Сонечка исступленно заплакала.

— Не гони ее, Дикарь, — прогнусавил неизвестно откуда появившийся Колюня, — ты же обещал мне…

— Ты сделал, что я сказал? — накинулся на Колюню Дикарь.

— Сделал, — подобострастно кивнул Колюня. — Двери открыты, но та, что наружу, выходит как раз в подъезд, где жилищная контора… А там эта… Семга… Мы же не знали… Ты сам велел… — лепетал, заслоняясь от наступавшего на него Дикаря, Колюня Пупонин.