– Да, я никогда не читал перед аудиторией, в которой сидит овечье стадо!!! – Судя по тону, Ри вышел из себя уже окончательно. – Миров мы перевидали – не приведи господь никому, но такого я даже в страшном сне представить себе не мог! «У нас тут что-то не так», – передразнил он отсутствующего Володю. – Это называется – не так?! В общем, вот что, мужики. Прежний план лекций отменяем.

– Что предлагаешь? – поднял голову Фэб.

– Тестирование для начала. Надо постараться понять, насколько далеко зашел процесс. Далее… надо будет смотаться в США и посмотреть картину там. Если там такое же…

– Подозреваю, что там хуже, – заметил Скрипач. – Хотя посмотреть в любом случае надо, да.

– Не перебивай! – обозлился Ри. – Смотрим США. После этого – анализ по глобализации, экономическая ситуация в мире, статистика по…

– Мы просидим тут год, – мрачно возразил Ит. – Кое-кто обещал жене, что мы сюда – на месяц. Ри, хватит. Чего ты взъерепенился?

– Того, что когда при мне из людей делают такое вот стадо, причем по всему миру…

– Остыньте, мужики, – скривился Ит. – Ну зачем вы орете? Брид, что ты хотел сказать?

– Я хотел сказать, что мы смотрели и студентов, и здание. – Брид и Тринадцатый взобрались на стол и по-турецки уселись рядышком. – Как я уже говорил, они все имеют примерно одинаковую интенсивность аур. У пары преподавателей ауры чуть сильнее – но когда Кир влез в базу универа, он обнаружил, что у них, оказывается, серьезные карьерные проблемы.

– То есть, если хочешь продвинуться, будь дебилом, что ли? – нахмурился Скрипач.

– Именно, – подтвердил Тринадцатый. – Мало того. Студентов даже с очень небольшими задатками тут же отчисляют. Словно… словно кто-то отслеживает этот процесс и гасит любые колебания, способные стронуть с места это болото.

– И еще один момент. – Брид повернулся к Фэбу. – Может быть, ты заметил…

– Слепые? – спросил Фэб.

– Да, – кивнул Брид. – Твоя аудитория – у них ведь очень странная вера. Например – они не верят в множественность миров, несмотря на то, что тут имеется Транспортная сеть и сеть Ойтмана. Они в нее все равно не верят, даже несмотря на то, что ты, их лектор, – рауф. Им словно участок в мозгу заклеили, и они в результате верят, что…

– Они верят в то, что они правы, – подсказал Тринадцатый.

– Чушь какая-то, малыш, – пожал плечами Кир. – Нелогично.

– Очень даже логично. И я тысячу раз просил не называть меня «малыш», меня бесит это слово! – Тринадцатый треснул по столу кулаком.

– Ну ладно, ладно. – Кир примирительно хлопнул Тринадцатого по спине, да так, что тот едва не свалился со стола. – Уймись.

– Что делать будем? – спросил Ит.

– А что ты предлагаешь?.. Володя подъедет, он же обещал машины, ну и… – Ри задумался. – Мелкие, а что вы скажете про этого Володю и остальных?

– Хм, – Тринадцатый почесал в затылке. – Скажем, пожалуй. Они частично привязаны к другому эгрегору. Любят этот, а привязаны к другому. Поэтому и не разучились думать своими головами и адекватно соображать.

– Ясно. Эмигранты, значит. – Ри зажмурился. – У меня все равно что-то не складывается, – пожаловался он. – Не получается.

Фэб сидел молча, полуприкрыв глаза. Ит знал – до срока Фэб в разговор не вмешается. Или, что тоже вероятно, вообще не вмешается. Боится? Вполне может быть. Хотя… как знать.

Кир продолжал возмущаться колпаками для курильщиков, Ри, перебивая его, твердил о каких-то сравнениях, Скрипач вытащил шагомер и сейчас пытался прикрепить его к штанине… И тут Фэб вдруг открыл глаза и произнес:

– Ит, скажи, что еще, кроме запаха крыс, было в том месте, где вы купили накладки?

– Девушка, которая читала стихи, – напомнил Ит.

– А еще?

– Мужик, который нам продал…

– Что еще? – требовательно произнес Фэб.

Ит задумался.

– Песня, которую там пели хором подростки.

– Какая?

– «Ключ». Дима сказал, что они поют эту песню сорок лет.

– Спасибо. – Фэб кивнул. – Дорогие мои, вам не приходит в голову, что… что это несколько неправильно?

– Что именно?

– Что за последние сорок лет тут не появилось ни одной песни, которую можно петь хором? По собственной воле, конечно? Что это может значить? Где люди, которые пишут такие песни, что с ними стало?

Ит удивленно посмотрел на Фэба. Тот сидел нахмурившись и смотрел перед собой. Потом сказал: