— Вы говорите поразительные вещи, Люси! — сказала Мэдж.

— Ладно, дорогая. В Торки, если тебе он больше по душе. Или нет, не в Торки. Живи они в Торки, им было бы по меньшей мере шестьдесят пять [15] . Скорее, в Истборне или в Сент-Леонардс.

Леди Энгкетл посмотрела на последний кусочек дра-чены и, очевидно, проникшись жалостью, с самым кротким видом оставила его несъеденным. Дэвид, любивший только острое, мрачнел над пустой тарелкой.

Леди Энгкетл встала.

— Сегодня, наверное, всем захочется лечь пораньше, — сказала она. — Слишком много событий, не так ли? Те, кто читают о таких вещах в газетах, не имеют даже понятия, насколько они утомительны. Я чувствую себя так, словно отшагала пятнадцать миль. Хотя в действительности у меня не было других дел, кроме как сидеть сложа руки, но это тоже утомляет. Ведь не станешь же читать книгу или газету. Это было бы неуместным. Хотя, возможно, передовицу из «Обсервера» еще бы ничего, но только не «Ньюс оф Уорлд» [16] . Вы согласны, Дэвид? Люблю знать, что думает молодежь, это уберегает от потери контакта.

Дэвид отвечал сиплым голосом, что не читает «Ньюс оф Уорлд» никогда.

— А я — неизменно, — сказала леди Энгкетл. — Мы выписываем ее якобы для слуг, но Гаджен очень понятлив и никогда не забирает ее до окончания вечернего чая. Это увлекательнейшая газета — сплошь про женщин, которые травятся, положив голову в газовую духовку, притом в невероятных количествах.

— Что же они будут делать в сплошь электрифицированных домах будущего? — спросил Эдвард, пряча улыбку.

— Им, наверное, останется одно — смириться. Это будет куда разумнее.

— Не могу согласиться, сэр, — сказал Дэвид, — насчет полностью электрифицированных домов будущего. Возможна ведь и централизованная подача тепла. В каждом доме для рабочих должна быть стопроцентная охрана труда.

Эдвард Энгкетл сказал, что все это не бог весть какая тема для разговора. Губы Дэвида презрительно скривились. Гаджен внес кофе на подносе. Двигался он чуть медленнее обычного, отдавая должное трауру.

— О, Гаджен! — сказала леди Энгкетл. — По поводу яиц. Я собиралась надписать на них карандашом дату, как обычно. Вы не попросите миссис Медуэй присмотреть за этим?

— Надеюсь, ваша милость, что вы всем останетесь довольны. — Он прокашлялся. — Я за всем этим проследил сам.

— Ах, благодарю, Гаджен. — А когда Гаджен вышел, она добавила:

— Поистине, Гаджен — чудо. Все слуги были выше всяких похвал. А надо им посочувствовать — в доме-то полиция. Это для них так неприятно. Кстати, никого их не осталось?

— Кого «их»? Полиции?

— Да. Ведь они обычно оставляют кого-нибудь в холле? Или, наверное, он следит за главным входом из кустов напротив?

— С какой стати нужно следить за входом?

— Даже и не знаю, но так они делают, в книгах. А потом в эту ночь убивают кого-нибудь еще.

— Бог с вами, Люси, — сказала Мэдж.

Люси с удивлением взглянула на нее.

— Прости, дорогая. Я сказала глупость. И конечно, никого больше убить не могут. Герда же уехала домой… я хочу сказать… Ах, Генриетта, извини. Я не то имела в виду.

Но Генриетта не отвечала. Она стояла у круглого столика, не отводя глаз от столбцов с очками вчерашнего бриджа. Стряхивая оцепенение, она спросила:

— Простите, Люси, вы что-то сказали?

— Я хотела узнать, не осталось ли тут полиции?

— Вроде остатков от распродажи? Не думаю. Они все вернулись в свой участок переводить наши слова на надлежащий полицейский язык.

— Что вы там увидели, Генриетта?

— Ничего.

Генриетта перешла к камину.

— Что, по-вашему, делает сейчас Вероника Крей? — спросила она.

На лице леди Энгкетл мелькнул ужас.

— Дорогая! Уже не думаете ли вы, что она может явиться опять? Она должна бы знать.

— Да, — задумчиво отозвалась Генриетта. — Полагаю, уже знает.

— Это мне напомнило, — сказала леди Энгкетл, — что я должна позвонить Кери. Мы не можем затевать с ними завтра ленч как ни в чем не бывало.

И она ушла звонить. Дэвид пробормотал, неприязненно глядя на милых родственников, что ему надо кое о чем справиться в «Британской энциклопедии». «Библиотека, — подумал он, — место тихое».