— Извините, — как можно вежливее произнес Антон, — я просто хотел спросить, а в районной администрации у вас есть знакомые, с кем вы в хороших отношениях?

— Я, если вы заметили, со всеми стараюсь сохранять хорошие отношения. Это очень полезно.

— Потому к вам и обращаюсь, Артур Робертович. Я думал, что вы мне поможете разобраться, кто там входит в команду нынешнего главы. Не формально, а, так сказать, по убеждению…

— Антон, вы что, смеетесь? — недовольно ответил Суюнов. — Вы думаете, что у меня половина района в друзьях ходит? Да я даже к полковнику Буренину второй раз обратиться не смогу, а вы про администрацию. Извините, ничем не могу помочь.

Антон несколько опешил, слушая короткие гудки в трубке. Потом медленно положил трубку, заложил руки за голову и задумчиво уставился в потолок. Вот как! Интересно. Это называется отшил, то есть Суюнов решил больше с Антоном дел не иметь. Мог бы сослаться на занятость и не разговаривать, потом еще несколько раз повторить этот ход, пока Антон не понял бы, что его сторонятся. А Суюнов решил сразу расставить точки. Решительно! А почему?

В отличие от Мамаева, Суюнов не наемный менеджер, а собственник своего заводика. Либо он не единственный собственник и его партнеры ему намекнули, чтобы он не якшался с приезжим авантюристом, либо ему намекнули другие люди, но тогда он тут от кого-то зависит. Это было несколько сомнительно, но не исключалось. А вот что было вероятнее всего, это то, что господин Суюнов все время держит руку на пульсе политической, экономической и криминальной жизни района. Вон как резво отреагировал на приезд Антона, а теперь, когда пронюхал, что тот лезет в криминальные круги, сразу решил отойти в сторону, чтобы не пачкать себе репутацию. Тогда получается, что Суюнов тут не на чьей стороне, а сам по себе. Уже хорошо. Не друг, но и не враг же. Отдыхай, винодел, до поры до времени, а меня ждут другие.

Антон вскочил, поставил телефонный аппарат на тумбочку возле кровати, проверил еще раз, заперта ли дверь, и только потом стал раздеваться. Теперь он уже неторопливо, с гораздо большим наслаждением вымылся хорошим гелем для душа, помыл голову нормальным шампунем и почувствовал себя совсем другим человеком. Во время мытья и потом, уже стоя под холодными струями чистой воды, он укрепился в мысли, что сейчас основной шаг для него — попытаться выйти на кого-то в районной администрации.

Чистое белье и чистая рубашка еще больше подняли настроение. Неторопливым шагом, стараясь фиксировать взглядом как можно больше пространства вокруг себя, Антон направился к зданию районной администрации. Сейчас он не столько боялся новой попытки покушения, сколько хотел, чтобы его засекли возле этого здания. А покушения? Покушения он практически не боялся. Вчера ночью стрельба была, скорее всего, глупой выходкой недоумков, которых за Антоном прислали. Никто не собирался его убивать и пока, наверное, не собирается. Потому что…

Антон поперхнулся и через мгновение уже, сорвавшись с места, перешел на бег. Не может быть! Такое везение, это же как в кино. «Волга», с тем самым номером, на которой с поезда увезли Веронику, проехала мимо Антона и остановилась у дверей администрации. Все точно, н399оу, и на заднем сиденье женщина. Вот дверка открылась… нет, не успеть. Антон перешел на шаг. Он увидел, как Вероника вышла из машины и зашла в здание. Машина развернулась и припарковалась в ряду других машин. Не вдалеке, а у самого входа, по-хозяйски. Вот это подарок судьбы! Лишь бы она… Да хоть и не работает она тут, хоть из другого района приехала, а все равно что-то знает. Вопрос, захочет ли она общаться и рассказывать? А это как спрашивать и как общаться!

— Здорово! — открыл дверцу «Волги» Антон. — Ты кого привез?

Водитель, тот самый мужчина, что встречал Веронику, посмотрел на Антона снизу вверх и не узнал его.

— А что? — неприветливо спросил он.

— Веронику Васильевну? — снова спросил Антон, пропустив неприветливость мимо ушей.

— Ну, да, — ответил водитель.

Выяснить с ходу фамилию не удалось. Спрашивать напрямую у недоверчивого и неприветливого водителя, наверное, бесполезно и для дальнейших событий вредно. Антон просто кивнул водителю и пошел к двери.

Большой прохладный холл в четыре окна с белыми сборенными на шнурах занавесками, четыре ступени и стол с полицейским. В холле несколько стульев, аппарат внутреннего телефона и, хвала бюрократии, щиты на стенах с номерами кабинетов, должностями и фамилиями обладателей. Более того, после фамилий указаны не просто инициалы, а имена и отчества полностью. Кого бы за это в маковку расцеловать!

Антон внимательно прошелся взглядом по рядам фамилий. Вероника была одна, тем более с отчеством Васильевна. Значилась она под фамилией Андреева и как начальник канцелярии. Канцелярия — это просто здорово, потому что канцелярия — это вся переписка, на канцелярию абы кого не поставят, а поставят человека надежного, своего. Там проходит корреспонденция, в том числе под грифом «для служебного пользования». И канцелярия никогда не бывает глубоко в недрах администрации, она всегда доступна гражданам.

— Скажите, — подошел к полицейскому у стола Антон, — а где у вас канцелярия?

— Вон, — указал сержант пальцем на дверь справа от себя. — Там коридор, первая дверь налево. Только у них сейчас обед начнется.

— А может, это и к лучшему, — подмигнул Антон сержанту и решительно двинулся к указанной двери.

Коридор был очень коротким и узким, и непонятно, как по нему заносили мебель в канцелярию, ведь эта служба просто должна отличаться обилием столов и шкафов. И сейфов, конечно. Табличка «Канцелярия» на двери имелась, и Антон решительно ее открыл. Как он и ожидал, перед его взором предстала обширная комната. Собственно, рабочих столов тут было пять, не считая одного — очень длинного. И шкафов было тоже порядком, но Антона больше интересовали люди. Он пробежал глазами по комнате, но Вероники не увидел.

— Вам что? — поинтересовалась девушка, с трудом запихивающая коробку в нижний ярус стеллажа.

— Мне «кто»! — поправил Антон. — Я бы хотел увидеть Веронику Васильевну.

Сзади хлопнула дверь, и воцарилось молчание. Потом знакомый голос сказал:

— Я вас слушаю.

Антон уловил в голосе чуть заметное удивление, а повернувшись, заметил такое же удивление и в глазах. Все те же глаза, только более тщательно наложенный макияж и деловой костюм, который хорошо подчеркивал женскую фигуру.