Но эти мысли быстро промелькнули и исчезли, потому что впереди игриво покачивалась легкая юбчонка, а из-под нее виднелись стройные загорелые ножки. Алексею было чуть за сорок, и ничто человеческое ему, естественно, не чуждо. Чем черт не шутит, а вдруг что и выйдет. Вон как она ручку на него положила да чуть сдавила. Как будто намекала: ты только возьми меня с собой, а уж я в долгу не останусь. Жаль, в лесополосу не свернешь, а то вообще проблем бы не было. Кабина просторная, прямо тут можно и завалить ее. А так… где-нибудь возле КП остановиться, чуть в сторонке…

Какая-то осторожненькая мыслишка мелькнула на горизонте сознания и сразу исчезла. Да ладно! Чего там! Двери запру, бита под сиденьем… Но и эта мысль быстро ускользнула. В голове лишь пульсировали гладкие загорелые колени и набухшие соски, которые топорщились из-под цветной футболки. Тонкий кружевной лифчик подчеркивал форму груди, манил к ней. Алексей вдруг вспомнил, что именно девичьего тела он давно уже не ощущал в своих руках.

Женщины были и тридцатилетние, и сорокалетние, но это все не то. Там грудь, как правило, обвисшая, и бедра дряблые, да еще с целлюлитом. А тут вот только руку протяни — и упругая высокая грудь, и соски, не огрубевшие за время кормления детей, и шелковистая кожа бедер, и…

Алексей улыбнулся своим мыслям, продолжая смотреть на дорогу и крутить руль. Лента асфальта неслась прямо на него, мелькали встречные машины, а руки вспоминали ощущения из своей молодости. Трепетное девичье тело, томное волнение, когда она стыдливо прикрывается, стесняется и при этом готова позволить тебе все, но… Но только ты должен соблюсти правила и сам добиться ее. Не может же она быстро согласиться, это же не по-девичьи.

Обычный дорожный треп, который Алексей все пытался свести на нужную ему игривую тему, вдруг прекратился. Катя, как ему представилась девушка, неожиданно замолчала и поморщилась. На его вопросы она только отнекивалась и отвечала, что все нормально. Мелькнула недовольная мысль, что у девушки могут быть месячные, и все планы в таком случае полетят к черту.

Катя попросила воды, бросила в рот какую-то таблетку, запила из пластиковой бутылки и съежилась, прислонившись к дверке. Она сидела так несколько секунд, а потом ее начал колотить озноб, руки, сжимавшие плечи, стискивались в кулачки. Алексей с неудовольствием подумал, что Катя может оказаться наркоманкой и сейчас у нее элементарная ломка.

Но тут стало еще хуже. Девушка запрокинула голову, закатила глаза и начала сползать с сиденья. Алексей успел подумать, что она его разыгрывает, что это какая-то сексуальная игра. Ведь при припадках кожа меняет свой цвет, какие-то другие признаки имеются, говорящие о том, что человек нездоров. И они появились. Изо рта девушки вдруг появилась пена. Сначала немного, белая, пузыристая, потом она превратилась в густую массу и потекла на грудь.

Алексей резко нажал на тормоз, свернул на обочину и заглушил двигатель. Он выскочил из машины, обежал ее с другой стороны и, матерясь на себя и на весь белый свет, стал вытаскивать Катю из машины. С одной стороны, он боялся испачкаться, его самого от такого зрелища начало тошнить, а с другой — он понимал, что девушке нужен свежий воздух и необходимо принять лежачее положение. Но как бы она не захлебнулась своей пеной. Лучше, наверное, позвонить «112» и вызвать «Скорую помощь».

Катя вдруг начала вырываться, ее взгляд прояснился:

— Там в сумочке… лекарство… в кабине…

Эх!.. Алексей оставил ее сидеть на траве и метнулся в кабину. Не могла, дура, предупредить! С такими припадками — и в дорогу! И друг ее не предупредил! Мать-перемать!

Он вскочил на подножку и протянул было руку к сумочке, как вдруг почувствовал укол в заднюю часть бедра. Не успев испугаться и даже понять, что это может означать, Алексей мгновенно ослабел и попытался уцепиться руками за дверку или за сиденье, но нога соскользнула с подножки, и он больно ударился коленом. Сквозь шум в ушах он услышал, что рядом вроде остановилась машина. Потом чьи-то руки схватили его за бока и затолкали в «Газель». Ну вот, теперь он сам припадочный!

Какой-то человек сел на его место за руль и завел мотор. Мужские руки держали Алексея за плечи, чтобы он не упал, не ткнулся головой в приборную панель, а машина свернула с шоссе на грунтовую дорогу и поехала вдоль лесополосы. Потом кусок поля, опушка леса. Тревога, затем ясное понимание происходящего стали заполнять сознание. А с ним постепенно возвращались и силы…

Если бы Антона Копаева спросили, горд ли он полученным орденом, повышением в звании, он бы посмотрел на этого человека с удивлением. Вот и теперь, когда непосредственный руководитель Антона, начальник Управления собственной безопасности ГУВД по Екатеринбургу и Свердловской области полковник Быков сообщил, что Антон представлен к ордену, молодой лейтенант удивленно посмотрел на него.

— Ты окончательно забыл, что служишь не себе лично и не из чувства мести, — строго напомнил Быков. — Ты служишь людям, своему городу. Это твоя работа, Антон. А за хорошо выполненную работу у нас принято поощрять…

Алексей Алексеевич Быков еще много чего говорил. И о звании старшего лейтенанта полиции, и об ордене Мужества. Мудрый Быков все понял правильно, он ни на миг не ослаблял внимания к своего молодому сотруднику, не забывая, как встретился с ним в отдаленном районе, где свершилась месть, где Антон выполнил свою клятву и настиг убийцу своей матери.