Через пятьдесят метров ползания на карачках пришлось вообще ползти на брюхе. Как здесь передвигался отец – большой вопрос, я и то протискивался с огромным трудом, но папа, видимо, тут реально оставлял два-три слоя кожи. Наконец, потеряв литров сто пота и истрепав нервы на год вперед, я с облегчением выполз в просторный зал. И замер… На самом деле в мерцании сталагмитов было что-то магическое. Несколько секунд полюбовавшись открывшейся картиной, я напился из чаши, которую отец сделал на верхушке отломленного сталагмита, и стал возвращаться обратно. Отец в плане конспирации повел себя как реальный параноик: хранилище находилось в пятидесяти локтях от зала. Поэтому, чтобы найти его, нужно было сначала найти зал, а потом проползти обратно пятьдесят локтей, используя для измерения спрятанную веревку. Понятно, что мерить расстояние, ползая на брюхе, довольно трудно, ну, хоть какой-то ориентир.

В общем, после еще получаса мучений вожделенная выемка была найдена. Закрытый несколькими тщательно подобранными камнями схрон содержал два мешочка. Золото мерзавца казначея было здесь. Оно принесло толику облегчения, давая надежду на решение моих проблем, но в то же время вызвало волну ненависти против тех, кто за эти кругляшки убил моего отца и близких людей. Обратный путь оказался намного труднее, мешки весили немало – две тысячи золотых это не только состояние, но, как оказалось, еще и огромная тяжесть.

– Я все нашел, Гаррен, золото зде… – прозвучала моя победная реляция, но оборвалась, сменившись ступором.

Гаррен, до этого флегматично вертевший в руках свой заряженный арбалет, выстрелил в упор в сидящего напротив него Дорна. Дорн привалился к скале, оперенный конец болта торчал у него из шеи.

– Заче-э-эм?

– Так нужно, мальчик, прости, но другого выхода нет. Пойми, Черный барон дожмет нас, ты не ровня ему, и вся эта возня для него – мелочи. Если он принял решение тебя убить, то дергаться бесполезно. Твой отец еще мог подключить связи, друзей, но у тебя, мальчик, шансов нет. А мне надоел постоянный риск, страх за свою жизнь, роль этакого гвардейца в прикрытии. Эти две тысячи, которые сохранил твой отец, – это дом в столице, старость обеспеченного рантье, жена, дети – это то, чего у меня никогда не было. Алекс, прости, я вынужден это сделать, – во время этой речи второй арбалет Гаррена, снаряженный смертоносным болтом, в упор смотрел на меня.

Надеяться на то, что Гаррен промахнется, нереально. Артефакт щита не помощник, болт у Гаррена непростой, такой пробьет и щит архимага. Дело в том, что еще до рождения Империи Двуживущего был найден металл, который разрушал любые магические плетения. Воин в доспехе из такого материала мог не бояться магической атаки. Правда, маги, сталкиваясь с такими индивидуумами, просто-напросто левитировали кусок камня на голову несчастного, а уж от доброго булыжника чудо-доспех не спасал. Металл назвали клением, по имени его первооткрывателя лода Кления.

Клений был очень похож на золото, тяжел, мягок, хорош при ковке, но гораздо дороже золота, потому как месторождений его раз-два и обчелся, а вот применение ему нашлось – о-го-го. Доспехи из него никогда не делались как из-за его дороговизны, так и из-за огромной тяжести и непрочности, но выход нашли, мастера покрывали доспех тонкими листками кления, делая что-то вроде позолоты. Помогало не так эффективно, но многие плетения магов были такому доспеху нипочем. Все же удовольствие носить такой доспех дорогого стоило, тем более что в сражениях, да и просто при носке, слой кления легко стирался и его приходилось наносить заново. Только знаменитые панцири легионов Двуживущего имели слой кления, который держался веками, поэтому-то и носятся искатели по Пустоши, собирая оружие прошлого.

Но настоящее применение клению нашел Двуживущий, именно ему приписывают изобретение первого арбалетного болта, наконечник которого был покрыт клением, а внутри таился стальной стержень. Такой снаряд прошивал щиты ничего не ожидающих магов, а потом пробивал кольчуги тех из них, кто таковые имел. Носители подобных снарядов сразу стали числиться убийцами магов. Надо сказать, такое военное творчество сильно поменяло тактику боевых действий: если раньше маги ломились впереди строя, закрывая своим щитом лучших воинов от стрел, то теперь стали скромненько ютиться позади широких спин, так как простой воин получил вполне реальные шансы убить мага. В некоторых государствах вроде Риттена, где кучковалось большинство магов человеческого рода, клений вроде даже запретили, государство полностью монополизировало его добычу и производство из кления оружия. Именно такой подарочек и припас для меня Гаррен, не поскупился, гад.

– Гаррен, мама и Марион останутся без куска хлеба, ты же играл с нами в детстве! – Я старался выгадать время, но решения в сложившейся ситуации не было.

Артефакты остались в кошеле, который снят вместе с поясом перед входом в пещеру. Мои скромные способности мага Гаррену никак не повредят, сам зарядил перед уходом его щит. Гаррен сказал, что нашел камушек в Пустоши в одном из походов. А если случится чудо и болт пролетит мимо или лишь ранит, старый ветеран легко расправится со мной – он в доспехе с мечом на поясе, я же перед походом в пещеру избавил себя от всего тяжелого, вплоть до обеденного ножа. Хотя будь у меня в руках меч, а на теле доспех, они бы мало помогли против такого мастера.

Но тут я увидел то, что напугало меня гораздо больше, чем Гаррен. Голова огромной рептилии высунулась из-за скального выступа. Это была квинтэссенция ужаса. Огромная треугольная морда, пасть, мерзкая чешуя, но самое главное, неживые и в то же время бегающие глаза. Из пасти с неимоверной скоростью высовывался раздвоенный язык. Я, онемев и забыв про все, попытался привлечь внимание Гаррена:

– Там, смотри…

– Хорошая попытка, сынок, но уж… – На этом поучительная речь Гаррена оборвалась, как и его жизнь вообще.