– Ты лучше лежи пока, – покачала головой Марта. – Если все пойдет хорошо, к вечеру сможешь встать, а пока еще рановато.

К вечеру. А ведь действительно уже светло. Я покосилась на окно. Выходит, я провалялась всю ночь? Ничего не помню. Никогда в жизни так не напивалась. Стоп, но Уилл же сказал…

– Объясни, – хмурясь, попросила я, – что со мной случилось? Ты говоришь, это не коньяк?

– Нет, это как раз коньяк, – возразил Уилл. – Только не обычные его свойства. Можно ей сказать? – спросил он, обращаясь к Марте.

– Нужно, – заявила я, не давая знахарке ответить. – Уж будь так любезен, расскажи мне, любопытной, с какой стати я чуть не отдала богу душу. А то я встану и вытяну из тебя эту информацию при помощи щипцов.

– Ты видишь: она меня вынудила, – оправдался он перед Мартой. – Ладно, скажу. Все что угодно, лишь бы мне снова не пришлось поднимать с пола твое бесчувственное тело.

– Я думала, тебе понравилось носить меня на руках, – пробормотала я. – Так что же?

– Кто-то пытался тебя отравить, – сказал Уилл, на этот раз серьезно.

– Отравить???

Я снова попыталась подняться и снова была вынуждена лечь на подушку под натиском очередного приступа головокружения и тошноты.

– Кто? И зачем?

– Вот это было бы логичнее спросить у тебя самой, – заметил Уилл.

– Не понимаю. Я, конечно, плохо сейчас соображаю. Но я совершенно не понимаю, кому это может быть нужно. Да я же в этих местах совсем недавно, кому я могла успеть так насолить?

– Долго ли умеючи, – фыркнул Уилл. – Тебе предстоит как следует подумать, кто бы это мог быть. Может быть, этот человек и не отсюда. Может, он приехал в город следом за тобой.

Я зажмурилась и тряхнула головой, пытаясь отогнать наваждение. Мир закружился с нарастающей скоростью.

– На-ка, выпей, – сказала Марта, подавая мне кружку с каким-то горячим напитком.

Пахло так себе. Мысленно приготовившись, я сделала маленький глоток. Жить можно. Не так чтобы вкусно, конечно, но терпимо. Я быстро допила лекарство. Тошнота, как ни странно, отступила.

– Мало ли кому я могла насолить за свою долгую и счастливую жизнь, – заметила я, утирая губы. – Как я теперь разгадаю, кто за все это время мог заточить на меня зуб?

– А ты не ищи так далеко, – терпеливо посоветовал Уилл. – Начни со вчерашнего вечера. Кто мог подсыпать что-нибудь в коньяк? С кем ты так удачно выпивала?

Мои глаза округлились и чуть было не вылезли из орбит.

– Не-эт, – с натянутой улыбкой возразила я и для пущей убедительности покачала головой. – Нет, этого не может быть. Постой-ка. Я ведь и до этой бутылки пила коньяк. И не только коньяк… – Почувствовав себя пьянчугой, я покраснела и стушевалась. – Ну в смысле, я была в трактире, там и пила и, между прочим, ела. Мало ли в чем именно мог оказаться яд.

– Яд был в этой бутылке, – жестко сказал Уилл. – Марта определила это по запаху. Так что твои прочие возлияния нас не интересуют.

– Ну тогда… – это казалось настолько нелепым, что я даже не знала, как произнести такое вслух. – Адриан, мой сосед по гостинице… Мы вместе возвращались сюда и пили по дороге…

– Пили из одной бутылки или из разных? – уточнил Уилл. Мой моральный облик явно мало его интересовал.

– Из разных, – сказала я. – Но этого все равно не может быть. Это глупость. И потом, я все время держала бутылку в руках. Когда бы он мог что-нибудь подсыпать? Хотя… – Меня вдруг будто молнией ударило. Уилл смотрел выжидательно. – Был момент, когда я поставила бутылку на землю и отвернулась, – призналась я. – Он тогда стоял у меня за спиной и… в общем, я действительно не могла видеть, что он делает.

– То есть возможность у него была, – заключил Уилл. – Кто еще?

– Больше никого не было, – вынужденно качнула головой я. – Я получила эту бутылку от трактирщика из рук в руки. И больше с ней не расставалась, кроме того случая.

– Трактирщик мог бы отравить коньяк?

– Теоретически, наверное, мог, – с сомнением сказала я. – Он дал мне бутылку уже открытой. Но зачем?.. Я совершенно случайно попала именно в этот трактир. Он не мог знать, что я туда приду. И видел он меня первый раз в жизни. Я уж не говорю о том, что отравленный коньяк – это очень плохая реклама его заведению.

– Отлично, – кивнул Уилл.

– Что же тут отличного?

– То, что к тебе возвращается способность рассуждать здраво. Выходит, это твой сосед.

– Ну этого просто не может быть. – Я упрямо продолжала отрицать очевидное.

– Это не аргумент, – резонно возразил разбойник. – Ты сама говоришь: больше некому.

– Но у него нет никакой причины! – почти закричала я. – Зачем ему меня убивать? Чтобы не подсматривала в его окно?

– А в этом что-то есть. Может, ты видела там что-то не то?