– Шлюха?.. Можно было бы просто спросить… И не ломать людям пальцы…

Барерра трет пальцами левой руки пальцы правой и морщится – больно. И долго еще будет больно, знает он…

– Где она?

– В это время она еще спит…

Барерра держит у себя трех шлюх, обслуживающих его клиентов, и сдает им комнаты. Он не считает себя профессиональным сутенером… Нет, он им тоже дает возможность немного заработать, в отличие от уличных сутенеров, обирающих своих шлюх полностью. Но состояние они и здесь себе не сколотят…

– Где она? – голос посетителя звучит настойчивее, с легкой угрозой.

– Второй этаж, по коридору налево… Предпоследняя дверь… – рявкает Барерра и оборачивается на темный угол зала, где расположены три двери.

Двое из троих ранних посетителей идут к лестнице. Правильно идут, знают, за какой дверью лестница – это Барерра отмечает сразу. Значит, кто-то их навел. Но не из самого близкого окружения, потому что иначе они не спрашивали бы, как найти комнату этой русской лярвы. Третий, молодой, задерживается, не убирая пистолет, и с укором качает головой.

– Не надо вам было хамить уважаемым людям… И спасибо за предупреждение… Я самый осторожный из нас троих, очень осторожный, и потому поберегусь…

Барерра не слышит выстрела, он только по глазам понимает, что молодой посетитель нажимает спусковой крючок. Пуля пробивает голову Барерры навылет и разбивает бутылки в стойке и зеркало…

– Это к несчастью… – говорит молодой посетитель, прячет пистолет под полу пиджака, но не убирает в подмышечную кобуру. Он и в самом деле осторожный…

Коридор короткий и грязный, с оборванными обоями, висящими клочьями.

Лысый, так и не забравший свою шляпу с табурета, мимоходом обрывает со стены один лоскут обоев, нюхает и брезгливо протирает после этого пальцы, словно раздавил клопа.

Найти нужную дверь легко. Посетители останавливаются перед ней, и спутник лысого толкает ее, убеждается, что дверь закрыта, отступает к противоположной стене и с короткого шага бьет каблуком в замок. Хлипкая дверь сухо трещит, ломаясь, и распахивается.

Комнатенка маленькая, тесная. В ней только шкаф, кровать, стол и умывальник с раковиной. Даже нет стула. Рядом с кроватью – пустая пузатая бутылка из-под рома. И острые очертания тощего тела под грязной простыней. Попутчик лысого сдергивает простыню, и первое, что они видят, – это испуганные глаза.

Проститутка не спит. Она смотрит, словно ждет беды.

– Здравствуй, Марихуана Андреевна… – говорит лысый.

– Не брала я его деньги… Не брала… – отвечает женщина. По голосу чувствуется, что она не совсем трезвая. – Он их сам вечером в баре потерял…

И смотрит за спину.

Спутник лысого оборачивается. В дверях стоит человек – обыкновенный малорослый «латинос». И закручивает зажатое в руке мокрое полотенце – вместо дубинки. Видимо, вышел на шум из соседней комнаты.

– Это кто? Защитнички? – спрашивает «латинос» на плохом английском. Проститутку спрашивает. И в его голосе слышна издевка человека, привыкшего приказывать. Он совсем не боится, чувствуя себя в этом квартале хозяином, таким же, каким чувствовал себя Барерра за стойкой бара.

Лысый наклоняется и трогает плечо женщины. На плече свежий кровоподтек. Пожалуй, мокрое полотенце бьет посильнее полицейской дубинки…

«Латинос» поднимает руку и делает шаг вперед. Последний шаг… Потому что спутник лысого стреляет из-под полы своего светлого пиджака. Стреляет точно, сразу в голову. Тело падает неестественно громко, чуть ли не громче, чем выстрел. Проститутка пугается еще больше и пытается отодвинуться в угол.

– Марина Ивановна Андреева? – вдруг по-русски спрашивает лысый. Он хорошо говорит по-русски, только с легким кавказским акцентом.

– Да… Я… – хрипло шепчет женщина.

– Скажи-ка мне, Марина Ивановна, откуда ты родом?

– Я… Я… Из Столбова…

– Тогда мы к тебе…

– Что… Что вам надо?

– Жениться я на тебе хочу… – добрым и проникновенным голосом говорит лысый. – И домой увезти… В Столбов…

– Охренел совсем… – хрипло выдыхает Марина Ивановна. Похоже, подобная перспектива пугает ее больше, чем побои…

Но в испуганных нетрезвых глазах ее появляется какой-то интерес, по крайней мере она с любопытством рассматривает идеальную лысину…