Совершенно другими чертами характеризуется ход подготовки Чингисхана к решающим схваткам с соседями, совершенно в ином свете представлен внутриполитический статус «империи» с ее высокой степенью консолидации, по-иному выглядят ее вооруженные силы, иными складываются стратегия и тактика империи на международной арене.

Использование трудов известных советских востоковедов (В. В. Бартольда, Б. Я. Владимирцова, А. А. Якубовского и других) дало В. Яну возможность связать процессы становления «империи» Чингисхана с развитием в монгольском обществе «кочевого феодализма», для которого были характерны значительные пережитки «военной демократии». В условиях постоянной смены кочевий у монголов весьма часто возникала нужда в новых пастбищах, в новых территориях. А при живучести в монгольском обществе элементов «военной демократии» стремление к захвату новых территорий приобретало не только вполне реальные, но и весьма грозные очертания, ибо созданная на основе десятичной системы огромная армия воинов-кочевников представляла собой такую силу, равной которой не было ни в Азии, ни в Европе на протяжении чуть ли не всего средневековья.

Эта армия находилась в абсолютном подчинении у своего предводителя, которым оказался (видимо, из-за своих особых личных качеств — жестокости, хитрости и смелости) один из представителей монгольской родовой знати — Темучин, провозглашенный на курултае в 1206 году Чингисханом. Боеспособность этой армии основывалась не только на наличии общих социальных интересов у воинов-кочевников, но и на применении строго соблюдаемой десятичной системы. Итальянский дипломат Плано Карпини, посетивший монгольскую империю в 40-х годах XIII века (через несколько лет после смерти Чингисхана), отмечая огромное значение десятичной системы, широко использованной Чингисханом в его армии, писал: «Чингисхан установил, чтобы десять человек повиновались одному, который называется по-нашему десятником, над десятью же десятниками поставляется один, который называется сотником, над десятью сотниками — один, который называется тысячником, а над десятью тысячниками поставляется также один, а это число называется у них тьмою».

Далее он пишет, что каждый десяток был связан круговой порукой: воины, которые не оказывали в бою поддержки своим товарищам по десятку, подвергались казни. В войске господствовал принцип единоначалия. Следует также иметь в виду, что монгольская армия по тем временам была хорошо вооружена. Кроме обычного оружия, она располагала стенобитными орудиями — таранами, способными разрушить ворота городов-крепостей. Также следует учитывать то обстоятельство, что боеспособность армии Чингисхана подкреплялась существованием у него довольно многочисленной личной гвардии, которая в случае необходимости могла взять под свой контроль ту или иную часть монгольского войска.

Организовав таким образом свои вооруженные силы, Чингисхан получил возможность осуществлять крупномасштабные завоевательные операции как на востоке, так и на западе монгольской «империи». Эту возможность Чингисхан вскоре стал широко и умело использовать. Если на рубеже первого и второго десятилетий XIII века он завоевал чуть ли не половину Китая, то в конце второго — начале третьего десятилетия его стала занимать судьба одного из развитых феодальных государств Средней Азии — Хорезма.

Рассказывая о тщательной подготовке Чингисхана к решающей схватке с хорезм-шахом, В. Ян раскрывает не только чисто военные мероприятия предводителя монголов, но также мероприятия внутриполитические, дипломатические и разведывательные.

Автор справедливо придает важное значение тому факту, что накануне похода на Хорезм Чингисхан удалил от себя сильных и влиятельных старших сыновей (Джучи и Джагатая) и приблизил менее влиятельных и, следовательно, менее опасных — Угедэя и Тулуя. Писатель воссоздает и тонкую дипломатическую игру Чингисхана при дворе хорезм-шаха, выразившуюся в попытках предложить Мухаммеду мир, а также представить в искаженном виде реальное соотношение сил обеих «держав» (представить слабой «империю» монголов и могущественным Хорезм). Параллельно автор изображает целую серию разведывательных операций Чингисхана на берегах Нижнего Джейхуна (Амударьи), которые как бы завершали его подготовку к решающему выступлению против хорезмийского «царства».

Построив весь роман на раскрытии совершенно различных исходных данных двух «неравновеликих» политических сил — империи монголов и Хорезма, автор тем самым как бы подготовил читателя к принятию неизбежного итога разворачивавшегося тогда между ними грандиозного конфликта. Итог оказался весьма печальным для Хорезма, поскольку кровавый поход Чингисхана закончился уничтожением почти всех крупных политических и культурных центров страны, истреблением чуть ли не всего ее населения. Но итог этого конфликта оказался вполне «благополучным» для Чингисхана, поскольку, захватив Хорезм, он открыл себе дорогу для продвижения в Иран, Закавказье, а потом и в Восточную Европу.

Рассказав о завоевании Чингисханом Хорезма, о распространении его влияния на территории Ирана и Кавказа, о подготовке к походу монгольских войск в Индию, писатель показал и устремление ордынских правителей на Запад, в частности их планы проникновения в Восточную Европу. Правда, в начале 20-х годов XIII века речь шла о проведении Чингисханом лишь глубокой рекогносцировки в восточноевропейском регионе, об осуществлении монгольскими военачальниками боевой разведки в Поволжье и Приднепровье. Следуя своим творческим приемам, автор предпосылает рассказу о самих военных действиях между конфликтующими странами сравнительный анализ их военно-политических потенциалов, дает оценку сложившемуся соотношению сил между ними. В романе снова фиксируется хорошая подготовленность Чингисхана к наступательным операциям в Восточной Европе и снова отмечается весьма низкий уровень боеспособности тех стран, которым угрожало вторжение грозного противника.

Автор констатирует верность Чингисхана его широким завоевательным планам в восточноевропейском регионе, тщательность его подготовки к намечаемым здесь операциям (и это невзирая на то обстоятельство, что между Чингисханом и его старшим сыном Джучи — правителем Западной части ордынской «империи» — возникли тогда довольно острые противоречия).

Монгольские военачальники привержены испытанной ордынской тактике как в политической области, так и в военной. Как и раньше, Чингисхан исключал возможность консолидации своих явных и скрытых противников, стремясь наносить им удары поодиночке. Весьма показательной в этом плане оказалась борьба Чингисхана против алан и половцев: прежде всего он противопоставил их друг другу, а потом нанес поражение сначала аланам, а потом и половцам. Той же тактике Чингисхан намеревался придерживаться и на русских землях, планируя активное использование противоречий между различными княжескими домами феодальной Руси, предупреждая при этом их политическое сближение, тем более создание широкого антиордынского фронта на русской земле.