Бывший летчик вздрогнул так, что пролил на клеенку кипяток из чайника, снятого с электроплитки. Подержав чайник на весу и так и не наполнив чашки, он отставил его в сторонку, сел напротив Федора Кузьмича, положил руки на колени, как прилежный ученик перед учителем, задумчиво посмотрел куда-то в угол, затем спросил:

– А как ты про деньги узнал?

– Стал бы ты часы свои закладывать…

– Ну а про это-то откуда?! – вскричал несчастный Мишка.

– Откуда, откуда… – сердито передразнил его Денисов. – Ты за дурака-то меня не держи, я все ж таки оперуполномоченный с больши-им стажем работы! Я тебя, Мишка, почитай, ни разу после летного училища без твоих «Штурманских» не видел. Перед баней ты их, может, и снимаешь, а перед сном – навряд. Ну, допустим, снял. Ни возле топчана, ни на столе, ни на серванте их не видать, зато торчит в паспорте краешек квитанции из комиссионного магазина, который у нас один, да и тот в райцентре. Ты вчера почему вторым рейсом в Светлый Клин приехал? Да потому, что первым рейсом прямиком из Вьюшки ездил в райцентр, я так думаю. Идем дальше. Есть свидетели, которые лицезрели тебя днем: в одной руке – ящик с инструментами, в другой – сетчатая авоська с двумя бутылками азербайджанского вина «Агдам» и тремя бутылками коньяка «Юбилейный» из солнечной Армении. Ну а что такого? Человек две недели вкалывал на стройке, заработал деньгу, имеет право проставиться перед друзьями-односельчанами… Я пока нигде не напутал? Дальше мне видится следующее: почему-то вышло так, что проставиться тебе оказалось не на что. Вернуться в родное село без денег – стыдно. Ну, может, пообещал уже… кому там?.. Зойке, Витьке и Анюте, пообещал, что угостишь их, когда закончишь шабашить. Вы же вчера у Зойки распивали, вчетвером? Ну, вот. Пропить во Вьюшке заработанное ты не мог – сам сказал, что с энтим там строго. Ежели б обчистили тебя – ты бы наверняка к Гаврилову обратился и уж точно не расписывал мне, какие на стройке замечательные мужики собрались. Остается что? Потерял зарплату? Проиграл? Задолжал кому-то? И вот чтобы скрыть энтот факт, ты утречком, не заезжая домой, помчался в комиссионку, сдал туда самое ценное, что было с собой, купил дорогой алкоголь и со счастливым и гордым лицом честного труженика вернулся сюда. Ну что? Будем квитанцию проверять?

– Не будем! – угрюмо отозвался Мишка. – Я их обязательно обратно выкуплю, дядь Федь!

– Знаю, – согласился Денисов. – Такими часами не бросаются. Их ведь в магазине не купишь, их ведь, ежели не ошибаюсь, только выпускникам летных училищ дарят? А еще, ежели обратно не ошибаюсь, в таких же «Штурманских» или почти в таких Гагарин был, когда на нашу Землю-матушку с орбиты глядел.

Мишка мелко-мелко заморгал, провел ладонью по бледному лицу.

– Не позорь меня, дядь Федь, самому тошно. – С трудом, в три приема вдохнул, резко выдохнул, выговорил, сжав зубы: – Все ты правильно сказал: не мог я пустым вернуться, когда меня друзья богачом ждали. Стыдно. Главное, на сберкнижке-то деньги есть, но она тут, дома была… А часы я выкуплю. Я в комиссионном договорился, что они три дня их «под прилавком» подержат, не будут на продажу выставлять. Съезжу, сниму деньги с книжки, выкуплю…

– Энто все понятно, Мишань, – ласково проговорил Денисов. – Я другого понять не могу: как же так случилось, что, отработав две недели на стройке, ты не только деньгой не разжился, но ишшо и с книжки своей должен снять то, что заработал раньше? Энто что такое получается?

– Это получается – дурость моя.

– Дурость! – всплеснул руками Федор Кузьмич. – Энто как же? Потому что ежели ты там себе зазнобу нашел, да головы лишился, да подарок ей дорогущий купил, а она, скажем, замужней оказалась, – энто одна дурость. А вот ежели тебя втянули в какую-нить махинацию, вложил ты деньги в рискованное предприятие, скажем, зафрахтовал буксир до начала навигации…

– Да какой буксир, дядь Федь? – с досадой отмахнулся Мишка. – В карты я проигрался, в карты! Доволен?

– В карты? – опешил участковый, будто не сам несколько минут назад предположил возможный проигрыш. – Ты же не азартный совсем!

– Не азартный, – с тоской подтвердил гармонист. – У меня другой азарт был, дядь Федь. В училище из всех наук я больше к математике был способный. А тут такое дело… Я в одном бараке с шабашниками жил. После работы – я уж тебе говорил – возьму книжку, валяюсь на койке, а они по соседству картишками балуются. Особо-то я не приглядывался, но слышно же, когда кто-то крупно выигрывает. И вот замечаю – есть среди них один везунчик, в какую игру ни зарядятся – он везде первый! Даже если кон-другой проиграет, в конце все равно в плюсе оказывается, и чаще – в очень даже большом плюсе. Заинтересовался я, думаю: тут наверняка какая-то система есть! Стал издаля посматривать – ничего не понял. А тут и он мой интерес просек. Что ж ты, говорит, мы тут зрителя не приглашали! Ежельше, говорит, на шулерстве меня споймать хочешь, так это дохлый номер, а коли следить за картой взялся, так садись, ставь рублики да играй, мож, научишься, говорит, пока я добрый!

– На слабо тебя взял, короче говоря!

– Ну, это как сказать, дядь Федь. По теории вероятности, не может одному человеку всегда везти, а другим – никогда. Думаю, если парень не шулер, то секрет – в его мастерстве, а мастерство в игре – это умение думать, просчитывать варианты, помнить вышедшую карту и так далее. Нешто, думаю, я со своим образованием, со склонностью к математическому анализу не осилю человека, который семь классов навряд окончил?!

– И, стало быть, не осилил, – с грустью покивал Денисов.

– Не осилил, дядь Федь! Такого монстра никому не осилить, я таких и не видывал никогда. Он будто бы все карты насквозь знал, не только те, что на руках, а и те, что в колоде – какая сверху, какая в середке, какая последняя лежит. Будто рентгеном просвечивал! Я, дядь Федь, из-за него взаправду в фарт поверил, потому что везение у него не только в картах – он любой спор выигрывал. Вот было один раз, – оживился Мишка, свернув с собственной оплошности на другую, более легкую тему, – заспорили Витек из Ивантеевки и Аркаша Манучаров откуда-то с Кавказа, с кем из них после кино леспромхозовская учетчица Глаша гулять пойдет. Ленька просто мимо проходил – обломись, говорит, ребяты, Глафиру нынче до дома Валерка провожать будет.

– И что? – заинтересовался Денисов. – Проводил Валерка учетчицу?

– А то! – усмехнулся Мишка. – А самое чудное знаешь что? Что Витек с Аркашей возле Глаши три дня увивались, а Валерка до того вечера с ней вообще знаком не был!

– Так, может, подговорил их Ленька, чтобы познакомились да ради смеха позволили ему пари выиграть?

– Не-е, дядь Федь! Я уж к тому времени внимательно за ним наблюдал. Ничего такого не было, ни шулерства, ни договоров. Просто фартовый он, этот Ленька.

– Фартовый… – задумчиво повторил за Мишкой Денисов, поднялся с места, прошелся по комнате. – А чей он будет, откель такой?

– Да из соседнего района! Загаринский вроде, но это я точно не вспомню.

Денисов еще походил туда-сюда, округлив рот и собрав на лбу складки, потом поправил, сам того не заметив, рубашку на спинке стула, развернулся лицом к хозяину.

– Вот ведь как выходит, Мишань: я сюда пришел про воровство узнать, а ты мне, похоже, профессионального картежника удружил.