– Отец Темный, а дед – Светлый?!

Евгению сразу подумалось о Ворожее, хотя его уже убедили, что информация о родственниках разного оттенка придумана главами альянса для осуществления своей задумки, для введения в заблуждение доверчивых Иных. Вот так совпаденьице!..

– Ничего себе – бедный мальчик! – тут же, без перехода фыркнул Аесарон. – А?!

– Вот с этого места – совсем непонятно, – скривил губы Максим, достал сигареты, закурил. – Я его знаю, почитай, с рождения. Ну, может, только в последние годы редко с ним виделись. Никогда – подчеркиваю: ни разу! – у Ваньки не проявилось ни малейшего признака, ни вот такусенького намека на способности. Нулевой потенциал. Самый обычный парень, который ни при каких условиях не смог бы стать Иным. И все же неваляшка – это, без сомнения, Иван.

– Вероятно, уже нет, – виновато заметил Сибиряк.

Максим с грустью кивнул.

– Но тогда кто же это? – не выдержав, спросил Качашкин.

– Очевидно, некая сумеречная сущность, – пожал плечами Сибиряк. – Только ей могут быть присущи особенности, с которыми мы столкнулись.

Мысли Евгения заметались. Сумеречная сущность – явление настолько редкое, что для любого Иного столкнуться в жизни, а не прочитать о нем в книжке, – это невероятная удача, а подчас и несчастье. Конечно, первое, что приходило на ум, – Зеркало. В критические моменты, когда в стане одного из Дозоров наблюдался явный, подавляющий перевес, способный радикально повлиять на ход вещей, на естественный магический баланс и соблюдение Великого Договора, Сумрак создавал Зеркального мага, который своим появлением и действиями уравновешивал проигрывающую сторону. Особенностью Зеркала было то, что становился им неинициированный маг без выраженной склонности к Свету или Тьме. Нейтральный потенциальный Иной. Набирал Силу и повышал свой уровень он в каждой схватке, в любом магическом контакте, перенимая от соперника все знания-умения. Победить такого мага в бою было попросту невозможно, потому что с каждой твоей атакой он становился лишь сильнее и опытнее. Насколько Евгений помнил, Зеркало появлялось девять раз, из них только дважды на стороне Светлых. Последний раз, если он не ошибался, это произошло в Киеве осенью 1906 года, шестьдесят с лишним лет назад.

Сейчас тоже была осень, хотя это, наверное, ничегошеньки не значило.

– Это не Тигр, – медленно проговорил Аесарон. – Здесь и сейчас нет пророка такой силы, чтобы могло потребоваться присутствие сумеречной твари. Если пророк – в общине, то при чем тут мы?! А?!

– Не Тигр, – согласился Сибиряк и поправил очки. – И наверняка не Зеркало. Если баланс и был нарушен, то произошло это не до, а после появления неваляшки. Собственно, именно он и стал причиной нарушения баланса и возникновения преимущества у Темных…

– Ыыыы! Ты опять за свое! Ну какое преимущество, а? Давай считать! У тебя в Томске «на хозяйстве» остались двое первого ранга. У меня в конторе только один Иной такого уровня. Правда, есть парочка второго ранга… Нашу «золотую середину» – ты сам сказал! – вычистили практически полностью. Максима мы в расчет не берем, он только что приехал. Кто остается? У тебя – Угорь и Лихарев, у меня – Качашкин и Мельникова. У тебя – Кукин, у меня – Харламов.

– У тебя есть Химригон, – заметил Сибиряк.

– Он не у меня! – возмущенно надул щеки глава Темных. – Он – сам по себе! А если и считается, что он на нашей стороне, так у тебя – Лиля, которая ему ничем не уступает.

– В соседнем районе, – негромко высказался Угорь, – в известном всем селе живет Матрена Воропаева. Денисов персонально приглядывает за ней и тщательно скрывает сам факт ее присутствия в Светлом Клине, но мне о ней известно. Дама она, конечно, законопослушная, ни одного нарушения за два с лишним десятка лет, однако ж – Темная ведьма из Высших.

– Воропаева? – Аесарон удивленно обернулся к Качашкину. – Кто такая? Почему не знаю?

– Уверены, что не знаете? – усмехнулся Евгений. – А мне показалось, что она именно от вас скрывается, именно из-за вашей обязательной страшной мести сидит четверть века тише воды ниже травы.

Аесарон вытаращился, задумчиво повращал глазами, затем пожал плечами.

– Ну, не помню – значит, не помню. И, кстати, раз уж ты сам разговор завел – про «Светлый Клин» почему-то все молчат! А?! Ведь это тоже – первый уровень!

– А где Федор Кузьмич? – вдруг вскинулся Сибиряк. – Я что-то не припомню, когда в последний раз видел его. Кто-нибудь знает? Евгений!

– Вероятно, отдыхает, восстанавливается. Как Лиля, Химригон и многие другие.

– Да я и во время боя его не видел… Кукин! Будь другом, сходи, разузнай. Если он в нормальном состоянии – пусть придет к нам. Если спит – разбуди. Нам может понадобиться его милицейский склад ума.

– Это не Зеркало, – резюмировал Максим, которому надоел спор руководителей Дозоров о преимуществе и балансе. – Ну, уже хотя бы потому, что Иван не был потенциальным Иным. Я повторяю и подчеркиваю это! Он был самым обычным парнем. Если забыть о его родственниках-Иных, которые в последние годы никакого влияния на него не оказывали, то в его жизни не случалось ничего необычного. За исключением одного события, имевшего место непосредственно здесь, возле Загарино. Полтора месяца назад он, невесть как оказавшийся довольно далеко от лагеря стройотряда, напал на двоих местных жителей. Одного покалечил – несильно, но все же. Второй до сих пор пребывает в коме.

Кто-то присвистнул, кто-то подкинул в огонь хворост, Евгений зябко повел плечами. Спать хотелось неимоверно, но пропустить ночное сидение у костра, да с такими темами разговоров – это немыслимо.

– Его арестовали. Из-под стражи бедный мальчик исчез. Не сбежал, не был по ошибке отправлен в какую-то другую тюрьму. Просто в один момент его не стало. Я, признаюсь, подумал было, что наши органы правопорядка перестарались – не секрет, что некоторые их представители позволяют себе лично наказать, проучить, преподать урок заключенным.