— Фу! — неприлично скривился от вони Дрен. — Совсем прогнил, не мудрено, что лапы почти отбросил.

Стаккато не убили Дрена сразу только из почтения к возрасту и недавним боевым заслугам. Плюс поведение оса поразило их, точно громом. Рты раскрыли все без исключения, даже тхеновцы, привыкшие к безумным выходкам старика за время путешествия.

Кто-то из толпы протянул руки к Дрену, чтобы увести подольше и не портить прощание со старшим клана, но в это время Гаал на мгновение пришел в сознание и ясными глазами посмотрел на Дрена:

— Ты? Ты все-таки пришел нам помочь! Или я уже умер и встретил старого приятеля в песках забвения?

— Не торопись, вождь, успеешь еще умереть. Твой срок мучений на бренной земле еще не истек. Фиола, иди сюда, посмотри на отравление после ядовитой стрелы, — махнул рукой Дрен искре, которая от стыда готова была свалить в обморок, — думаю, ты сможешь помочь, — слова старика прозвучали для присутствующих стаккато, как соломинка надежды для падающего в пропасть. — Или оборвешь его мучения своим инструментом, — ос тыкнул пальцем в сторону секиры. — Давай, начинай. Времени совсем немного. Используй свои знания.

— Но, я не… — растерялась Фиола, однако Дрен уже растворился в толпе тавринийцев, которые смотрели на искру с такой надеждой, что слова отказа застряли у нее в горле.

Не могла она сказать в этот момент, что ничем не может помочь, даже не попытавшись.

«Что же делать? Почему все верят словам выжившего из ума старика? Видимо, надежда сильнее разума» — Фиола затравленным взглядом оглядывала толпу, пропускающую вперед едва переставляющую ноги искру.

Она вглядывалась в лица, словно надеясь прочесть на них подсказку, как помочь их вождю. Так Фиола не нервничала даже в первый бой.

Вокруг все трепетно ждали. Фиола не знала, как она могла помочь умирающему вождю стаккато, но одна мысль у нее появилась — искра решила попробовать заклинание исцеления.

За спиной гудел боевой топор, вселяя веру в хозяйку. Искра решила подкрепить заклинание силой оружия и взяла в руки секиру. Тавринийцы дернулись, подумав, что искра решила все-таки оборвать мучения вождя.

— Кренк, — обратилась девушка к молодому стаккато. — Сними с раны повязку.

— Что ты собираешься делать? — настороженно спросил он, у него не было причин доверять странным чужакам, и если бы не слова отца, узнавшего в старике старого друга, он бы прогнал их, не смотря на их недавние доблести.

— Пока сама не знаю, но постараюсь сделать все, что в моих силах. Нужно хотя бы попробовать. Другого варианта ведь у тебя нет?

Кренк с тревогой посмотрел на боевой топор искры — на лезвии весело играли фиолетовые блики. Затем он кивнул рыжей шевелюрой и осторожно снял повязку. Гаал пребывал без сознания и боли не почувствовал, когда подсохшая корка отлетела от раны.

От вида сочившегося гноя у Фиолы закружилась голова, она сглотнула подступивший к горлу ком, поднесла руку к ране и, едва шевеля губами, произнесла:

— Брайнт Тайнэ!

Тепло заструилось от кончиков пальцев к пробитой ядовитой стрелой коже. Некоторое время ничего не происходило. Тишина вокруг стояла гробовая, даже ветер безмолвствовал.

Чернота вокруг раны, стала отступать, будто выползая из тела наружу. Восторженные вздохи тавринийцев разорвали перепонку тишины. В глазах у Кренка заблестели слезы надежды.

— Чудо…она послана нам Варгалом…вождь спасен… — шепотом передавали новость по всему лагерю.

Радость оказалась напрасной, поспешной.

В какой-то миг действие заклинания остановилось, словно натолкнувшись на непреодолимое препятствие, и яд с новой силой расползся в стороны, точно круги по воде от брошенного камня.

Искра попробовала еще раз. Результат получился тот же, только заклинание держалось меньше, все-таки силы Фиолы были не безграничны. Она закусила губу до крови от обиды и беспомощности.

Кренк посмотрел на нее и все понял:

— Не вини себя, ты действительно сделала все, что могла. Я благодарен тебе за это и помогу в борьбе с термитами, теперь это станет целью моего существования, — голос стаккато звучал не как прежде, по иному, надломлено и жестко.

Фиола поняла, что со стрелой, пущенной в вождя стаккато, отрава проникла и в сердце Кренка. Зло поселилось там, и отращивала ядовитые отростки мести. Искра и сама мечтала искоренить термитов, стереть с лица Айруна, но то, что поселилось внутри, внушало ужас утраченного счастья. Отчего-то искре казалось, что горе молодого стаккато будет преследовать ее в ночных кошмарах. Фиола взглянула на пребывающего без сознания Гаала, ему уже не суждено было очнуться. Кто-то в толпе тихо всхлипывал, стойкий и сильный народ Тавринии надломился.