По сравнению с полупрозрачным и тусклым напылением Фиолы, крылья Авендума с возрастом покрылись плотным непроницаемым зеленым цветом. С каждым годом на них появлялся новый симметричный росчерк. Чем больше узоров, тем старше и опытнее представитель клана. На крыльях предводителя, казалось, отсутствовало место для новых линий. Роспись узоров перетекала плавными изгибами, завораживая и погружая в невероятный калейдоскоп красок.

«С такой защитой ничего не страшно», — думала про себя Фиола, подходя к месту, где, завернувшись в крылья, сидел Авендум.

Она собрала для него в свернутый лепесток сбор пыльцы и теперь не знала, как предложить еду вождю. Фиола просто тихо подошла, села рядом на нагретый солнцем серый камень, ничем не выдавая своего присутствия. Она не решалась заговорить — раньше ей не приходилось бывать так близко к великим клана.

— Как ты, дитя? — спокойным и слегка хриплым голосом спросил предводитель, словно мог видеть сквозь плотную завесу крыльев.

— Спасибо, я в порядке! — еле слышно выдохнула Фиола и непроизвольно затрепыхала крыльями от волнения.

Как предводитель узнал о ее приближении, осталось для нее загадкой. Ноги Фиолы обрамляли высокие сапоги из тонкого мха. При большом желании в такой обуви наделать много шума проблематично, даже для стада неповоротливых слизней. Фиола же приближалась порхающей походкой, едва касаясь мысками зеленого шлейфа травы. Не смотря на это, Авендум обнаружил ее присутствие.

— Я видел, как ты сражалась, храбро и… — он ненадолго замолчал, словно вспоминая недавнее нападение.

На щеках Фиолы вспыхнул румянец стеснения и гордости. Тем временем, Авендум продолжил:

— Храбро и безрассудно. Довольно опасный поступок для новоиспеченной и необученной искры. Это ведь был твой первый опыт?

Он отодвинул немного в сторону гибкое крыло, позволив Фиоле разглядеть его обветренное лицо с глубоким шрамом на правой щеке. Густые подчеркнутые серебром волосы, падали ниже плеч, схваченные на лбу бирюзовой лентой. Взгляд полный силы и мудрости, обволакивал спокойствием и внушал доверие.

Фиола смогла лишь кивнуть в ответ, забывая дышать от избытка чувств. Предводитель слегка улыбнулся глазами, в радужке которых преобладал изумрудный цвет. Тон его цветка Жизни. У Фиолы основным цветом являлся фиолетовый, пока он преобладал лишь в одежде, однако с каждым цветением Глицинии оттенок усиливался с аметиста до фиалки. Изменения тона отображались в радужках глаз, в оттенке волос и, конечно, в цвете крыльев.

— Когда вернемся в Долину, отправляйся обучаться военному искусству, — предводитель крайне удивил Фиолу советом, — если доучишься с отличием, я дам рекомендации Эллоре взять тебя в крылатый отряд. Но учиться нужно прилежно.

Отряд Эллоры считался элитным подразделением боевых искр. Им поручались наиболее трудные и ответственные задания. Фиола понимала, что ей оказали огромного размаха крыльев честь и возложили великую Глицинскую надежду. Сейчас, главное не свалиться спиной на секиру.

— Предводитель, можете быть уверены, я закончу обучение лучше всех через три созревания цветка Жизни.

Она вскочила с камня с желанием вытянуться в боевую стойку, но чуть не перевернула принесенное угощение.

— Это для меня? — Авендум с интересом поглядел на содержимое в листовой миске.

— Да, я собрала цветочный нектар, чтобы вы могли пополнить свои силы, — она передала мужчине листовую чашу, ожидая реакции на ее старания.

— Благодарю за заботу, — он поднес пыльцу к губам и сделал первый вздох.

— Это самый лучший цветочный букет, который я когда-либо пробовал! — восторженно похвалил предводитель искр.

Он зажмурился от удовольствия вкуса, затем широко улыбнулся и невзначай спросил:

— Может, после возвращения отправить тебя обучаться у Дэллионола?

Предводитель говорил о лучшем поваре Долины Искр, который создавал изысканные шедевры снеди из пыльцы, нектара и меда. Провести жизнь среди листовых мисок, резных плошек и соломенных трубочек Фиоле не хотелось. От негодования она скорчила недовольную гримасу, не решаясь спорить, глаза при этом предательски сверкнули влагой и над густыми ресничками фиалкового цвета появились две дугообразные радуги.

Авендум рассмеялся еще громче. Заметив, что реакция на его смех только усилила яркость радуг, он откашлялся, принял серьезное выражение лица и смахнул пальцем слезы девушки.

— Почему ты так расстроилась? Ты что-то имеешь против кухни Дэллионала? — как можно спокойнее спросил предводитель.

— Не для этого я получила секиру…

— Ты думаешь, воинами становятся только ученики ратного дела?

— А кто же еще? — изумилась Фиола, вытирая остатки слез.