я убью того, кто отвечает за все это.

Или то или другое.

И в этот момент я вижу Касла. Касл стоит в углу той комнаты, где находится Адам, и молча наблюдает за тем, как восемнадцатилетний парень извивается в агонии. И сам он при этом никак ни на что не реагирует. Он просто наблюдает, да еще делает время от времени какие-то записи в своем блокнотике, сложив губы трубочкой и склонив голову набок. Чтобы было удобней видеть картинку на мониторе своей пищащей машины.

А мысль такая простая, потому она сразу и приходит мне в голову. Легко и спокойно.

Очень легко.

Я его убью.

— Джульетта… нет, не надо…

Кенджи хватает меня за талию, его руки крепкие, как будто сделаны из железа, и я, кажется, даже начинаю кричать в этот момент. Может быть, я еще вдобавок говорю какие-то слова, но я при этом себя не слышу, а только слышу, как Кенджи пытается успокоить меня. Он говорит:

— Вот именно поэтому я и не хотел приводить тебя сюда… ты ничего не понимаешь… все совсем не так, как это выглядит со стороны…

Тогда я решаю заодно убить еще и Кенджи. Просто потому, что он полный идиот.

— ОТПУСТИ МЕНЯ!..

— Перестань лягаться!..

— Я его убью…

— Да, только не надо говорить это вслух, да еще так громко, ладно? Этим ты все равно ничего хорошего не добьешься…

— ОТПУСТИ МЕНЯ, КЕНДЖИ! КЛЯНУСЬ БОГОМ, Я…

— Мисс Феррарс!

В конце прохода стоит Касл, всего в нескольких метрах от комнаты, где лежит Адам. Дверь туда открыта. Адам больше не дергается, но, похоже, он сейчас находится без сознания.

Раскаленная добела ярость.

Это все, что мне сейчас известно. Я могу чувствовать сейчас только ярость и больше ничего, и никто не в состоянии убедить меня спуститься с того места, где я сейчас нахожусь. Отсюда весь мир кажется черно-белым, его так просто разрушить и завоевать. Такого гнева прежде мне не доводилось еще испытывать. И этот гнев настолько мощный и всепоглощающий, что он даже успокаивает, как будто это чувство после долгих безуспешных поисков наконец-то обрело свое достойное место, устроившись в моем организме.

Я становлюсь формой для жидкого металла. Густой разрывающий жар растекается по всему моему телу, а его излишек выплескивается из моих рук, выковывая кулаки такой силы, что захватывает дух, с такой энергией, что она начинает переполнять мое существо. От ее прилива у меня начинает кружиться голова.

Я сейчас могу сделать все, что угодно.

Абсолютно все.

Кенджи отпускает меня. Мне не надо даже смотреть на него, я знаю, что сейчас он пятится назад. В страхе. Он смущен. И возможно, взволнован.

Мне наплевать на него.

— Так вот вы где были все это время, — говорю я Каслу, удивляясь собственному хладнокровию и плавному голосу. — Вот чем вы занимаетесь.

Касл делает шаг вперед, о чем сразу же пожалеет. Он чем-то удивлен, озадачен, что-то необычное он видит на моем лице. Он хочет что-то сказать, но я прерываю его:

— Что вы с ним сделали? — требую я объяснений. — Что вы делали с ним…

— Мисс Феррарс, прошу вас…

— Он не объект для ваших экспериментов! — взрываюсь я, и выдержка меня покидает. Твердость в голосе пропала без следа, и я снова не в состоянии себя контролировать, я едва сдерживаю сильную дрожь в руках. — Вы полагаете, что можете вот так запросто использовать его в своих опытах…

— Мисс Феррарс, прошу вас, вы должны успокоиться…

— Не надо мне говорить, что я должна делать! — Я и представить себе не могу, что они делают здесь с ним, какие тесты они устраивают и за что обращаются с ним как с неодушевленным предметом.

Они же пытают его.

— Я не мог ожидать, что у вас сложится такое неблагоприятное отношение к нашей лаборатории, — говорит Касл. Он старается разговорить меня. Действовать разумно. И даже харизматично. Мне даже интересно, как я сейчас выгляжу со стороны. И боится ли он меня. — Я думал, что вы поняли важность исследований, которые мы проводим в «Омеге пойнт», — добавляет он. — Но без этого как мы могли бы понять источник нашего происхождения?

— Вы мучаете его… вы убиваете его! Что вы сделали…

— Ничего такого, на что бы он сам не согласился. — Касл отчеканивает каждое слово, его губы напряжены, и я понимаю, что он начинает терять терпение. — Мисс Феррарс, если вы намекаете на то, что я намеренно использую его в каких-то своих корыстных целях, я бы посоветовал вам пристальнее рассмотреть данную ситуацию. — Последние слова он произносит особенно отчетливо, вкладывая в них слишком много эмоций, и я осознаю то, что раньше никогда не видела его таким рассерженным.

— Я знаю, что вы сейчас ведете самую настоящую борьбу, — продолжает Касл. — Известно мне и то, что вы не привыкли считать себя членом одной команды, и я уже предпринял попытку узнать, откуда появились ваши удивительные способности. Кроме того, я искренне пытался помочь вам адаптироваться. Но вы должны трезво оглядеться по сторонам и принять действительность. — Он указывает на стеклянные стены и людей за ними. — Мы все здесь равны. Мы работаем в одной команде! Я не подвергаю Адама ничему такому, что не прошел бы сам. Мы просто проводим тесты, чтобы узнать, где может находиться его сверхъестественный талант. Мы не сможем узнать, на что он способен, если полностью не протестируем его. — Тут он понижает голос на октаву или даже на две. — И у нас нет такой возможности, чтобы выжидать годами, пока он сам совершенно случайно не обнаружит, что может быть очень полезен нам для достижения конечной цели.