— Адам…

— Да?

— Почему ты переживал?

И снова наши взгляды встречаются. Глаза у него немного расширены. Округлены.

— Что? Нет, ни о чем.

— Я тебя не пони…

— Вы о чем так долго тут болтаете, ребята?

Я резко поворачиваюсь на сто восемьдесят градусов. Кенджи стоит прямо за мной. У него на подносе наставлено так много еды, что меня даже удивляет: как это ему удалось. Наверное, он убедил поваров, что ему сегодня требуется дополнительное питание.

— Ну так что же? — Кенджи смотрит на нас не моргая и ждет ответной реакции. Потом он дергает головой чуть назад, словно показывает нам следовать за ним, после чего уходит сам.

Адам шумно выдыхает, но выглядит таким далеким, словно думает о чем-то своем, и я решаю оставить тему вчерашнего вечера. Но очень скоро мы все равно об этом поговорим. Я уверена, что тут ничего страшного нет. Я даже уверена, что тут вообще ничего нет.

Мы скоро поговорим, и все будет хорошо.

Кенджи ждет нас за пустым столиком.

Раньше к нам за едой присоединялся Джеймс, но теперь он нашел себе компанию других таких же мальчиков в «Омеге пойнт» и предпочитает есть вместе с ними. Похоже, он тут самый счастливый из нас троих, и я счастлива потому, что счастлив он, но должна признаться, мне не хватает общения с ним. Правда, мне страшновато говорить об этом. Иногда я даже сама не уверена в том, что мне действительно хочется узнать причину такого его отношения: почему он не остается с Адамом в те минуты, когда появляюсь я.

Адам устраивается на скамейке, и я моментально подсаживаюсь к нему, придвигаясь поближе. Кенджи выбирает себе место напротив нас. Адам и я держимся за руки, но прячем их под столом, и я наслаждаюсь роскошью момента, потому что мы просто снова вместе и снова рядом. Я все еще в перчатках, но того, что он близко, мне хватает. У меня внутри как будто распустились цветы, и их лепестки приятно щекочут всю мою нервную систему до последней клеточки. Просто удивительно, как он действует на меня, что он заставляет меня испытывать, какие при этом мысли рождаются у меня в голове! Это похоже на то, что кто-то выполнил сразу три моих желания: касаться, чувствовать и наслаждаться. Это самое странное, что только могло произойти. Сумасшедшее невозможное счастье, завернутое в цветную бумагу, перевязанное красивой ленточкой с бантиком и хранящееся у меня в сердце.

Адам чуть меняет позу, и при этом теперь его нога прижимается к моей.

Я смотрю на него, и он мне улыбается, причем его почти незаметная улыбка говорит мне о многих вещах, да о таких, о чем за столом во время завтрака даже не вспоминают. Я заставляю себя дышать ровно и едва сдерживаю ухмылку. Стараюсь сосредоточиться на еде. Надеюсь только, что я не покраснела.

Адам прильнул к моему уху губами. Я чувствую нежный звук его дыхания еще прежде, чем он начинает говорить.

— Да вы, ребята, просто отвратительно смотритесь, вы в курсе?

Я вздрагиваю и поднимаю глаза на Кенджи. Он замер с ложкой на полпути ко рту, склонив голову набок и внимательно разглядывая нас. Потом он ложкой указывает на нас и добавляет:

— Что это еще за ерунда? Вы что там, под столом, в прижималки начали играть или еще что-то новенькое изобрели?

Адам отодвигается от меня, правда, всего на пару сантиметров, и раздраженно выдыхает:

— Знаешь что, если тебе не нравится, можешь убираться отсюда. — Он кивает на столики вокруг. — Тебя сюда садиться никто не просил.

Вот таким становится Адам, когда изо всех сил старается быть вежливым с Кенджи. Когда-то в прошлом, еще на базе, они были друзьями, но получилось так, что Кенджи научился провоцировать Адама на самые плохие поступки. На секунду я даже и забыла о том, что сейчас они соседи по комнате.

Интересно, как им там живется вместе?

— Это все фигня, ты же сам знаешь, — отмахивается Кенджи. — Я же только сегодня утром сказал тебе, что должен сидеть вместе с вами обоими, ребята. Касл хочет, чтобы я помог вам поскорее адаптироваться. — Он презрительно фыркает и кивает на меня: — Послушай, я ума не приложу, что ты такого находишь в этом парне, ты бы пожила с ним вместе хоть немного! Этот тип всегда в плохом настроении, вечно какой-то угрюмый.

— Я не угрюмый…

— Еще какой угрюмый, брат. — Кенджи ставит посуду на столик. — Я только и слышу от тебя: «Заткнись, Кенджи», «Ступай спать, Кенджи», «Никто не желает тебя видеть голым, Кенджи». А я-то уж наверняка знаю, что тысячи особ еще как желают увидеть меня голым…

— И сколько ты должен здесь сидеть? — Адам отворачивается и свободной рукой потирает глаза.

Кенджи выпрямляется. Поднимает ложку, но лишь для того, чтобы пронзить ею воздух.

— Вы вообще должны радоваться тому, что я присел за ваш столик. Общаясь с вами, я поднимаю вас в глазах окружающих.